Что касается татарских муфтиев, то среди них не было единства по вопросу об отношении к поправкам в закон. Наиболее критично высказался муфтий Духовного управления мусульман Республики Татарстан Камиль Самигуллин. По мнению муфтия:
Муфтий отметил, что значительная часть исламских обрядов проводится дома, например ифтары в дни Рамадана и др. Соответственно, применение закона может ударить по лицам, участвующим в них[677].
Более осторожное заявление было опубликовано на сайте Совета муфтиев России:
Примечательно, что первоначальное заявление Гайнутдина по поводу «поправок Яровой» было более критичным, однако позднее оно было заменено на нейтральное[679].
Некоторые татарские муфтии заявили, что поддерживают изменения в закон. Так, по словам муфтия Духовного собрания мусульман России Альбира Крганова:
Что касается РПЦ, то наиболее емко по вопросу об отношении к поправкам Яровой высказалась руководитель правового управления Московского патриархата игумения Ксения (Чернега):
Таким образом, Московский патриархат в лице своего официального представителя еще раз подчеркнул, что РПЦ занимает особое, привилегированное положение в Российском государстве и ничего не имеет против, если закон ограничивает права других участников религиозного рынка.
На протяжении всей постсоветской истории России муфтияты и РПЦ объединяет то, что во главу угла они ставят не создание справедливой системы отношений между государством и религиозными организациями, основанной на равенстве всех религий и равноудаленности их от органов государственной власти, а собственные корпоративные интересы[682].
Уверенность РПЦ в том, что закон направлен в первую очередь против представителей «нетрадиционных религий», подтвердила правоприменительная практика за 2016–2021 гг.[683] Изменения в законодательстве о свободе совести затронули в первую очередь протестантские деноминации, но уже в первом полугодии 2020 г. мусульмане заняли первое место по числу подвергшихся наказанию за незаконную миссионерскую деятельность[684]. Однако, как отмечается в ежегодном аналитическом докладе центра «Сова»:
Для того чтобы активнее применять «поправки Яровой» к мусульманам, существует достаточно предпосылок. Как известно, мечеть в исламе выполняет несколько иную функцию, чем храм у христиан. В качестве мечети может служить любое помещение, где верующие собираются для совершения коллективной молитвы[686]. Пятничная молитва сопровождается проповедью (хутбой). Соответственно, если проповедь произносится в местах, не указанных в законе, а у человека, выступающего в роли имама, нет документа, выданного зарегистрированным мусульманским религиозным объединением, то в свете существующей судебной практики действия такого человека могут с большой долей вероятности рассматриваться в качестве незаконной миссионерской деятельности.
Иными словами, поправки вынуждают религиозную группу или отдельное лицо получать официальное разрешение от централизованной религиозной организации на осуществление деятельности, подпадающей под определение миссионерской. В случае с исламом это обстоятельство, с одной стороны, способствует усилению административного влияния муфтиятов, действующих как на федеральном, так и на региональном уровне. Но с другой стороны, это ведет к обострению конкурентной борьбы между духовными управлениями за независимые общины, которые вынуждены присоединяться к тому или иному муфтияту, чтобы избежать проблем с правоохранительными органами.
Муфтияты в свете религиозного законодательства России
Как уже отмечалось в предыдущей главе, в СССР существовала следующая классификация религиозных объединений: 1) религиозный центр как высшее звено, 2) духовные управления и 3) религиозные общества и группы. Так, например, в качестве религиозного центра выступал Московский патриархат. В то же время роль духовных управлений играли епархиальные управления в границах административно-территориального деления СССР. Низшим звеном были приходы.
В исламе не было единого религиозного центра и, соответственно, отсутствовало высшее звено. Поэтому существовала двухуровневая структура: духовные управления – религиозные общества и группы[687].
В законе СССР «О свободе совести и религиозных организациях» 1990 г. была сохранена существовавшая терминология. При этом все три вида религиозных объединений могли именоваться религиозными организациями. В законе РСФСР «О свободе вероисповеданий» 1990 г. существовавшая классификация сохранилась. Для обозначения религиозных организаций разного уровня использовался термин «религиозные объединения», которые, в свою очередь, подразделялись на «региональные или централизованные» (ст. 17).
В результате процесса образования новых, независимых муфтиятов, а затем их консолидации в 1990‐е гг. появились новые религиозные центры: Высший координационный центр духовных управлений мусульман России (ВКЦДУМР), Совет муфтиев России (СМР) и Координационный центр мусульман Северного Кавказа (КЦМСК). ДУМЕС, переименованный в ЦДУМ, а также СМР, ВКЦДУМР и КЦМСК классифицировались с точки зрения законодательства как централизованные религиозные объединения, а муфтияты, контролировавшие общины только в одном регионе, – как региональные объединения. Согласно статье 18 закона «О свободе вероисповеданий», религиозное объединение совершеннолетних граждан, в состав которого входило не менее 10 человек, пользовалось правами юридического лица с момента регистрации его устава (положения).
Таким образом, с точки зрения законодателя не имело принципиального значения, состоит религиозное объединение из 10 человек или из нескольких сот тысяч: и первое и второе были равны перед законом и, соответственно, государством. Это обстоятельство если не напрямую, то косвенно влияло на то, что региональные муфтияты не стремились к единству в рамках всероссийского духовного управления с четко выраженной вертикалью власти. Все централизованные религиозные объединения мусульман, созданные с 1990 по 1997 г., имели характер координационных структур (ВКЦДУМР, КЦМСК и СМР). Такой формат позволял региональным муфтиятам сохранить независимость от других централизованных объединений и давал им возможность выходить через координационные структуры на высокопоставленных чиновников при решении важных вопросов.
В законе «О свободе слова и о религиозных организациях» 1997 г. понятие «религиозное объединение» также было сохранено. Религиозные объединения подразделяются на религиозные группы и организации (ст. 6). В отличие от религиозной организации, создание группы не требует регистрации.
Религиозные организации «в зависимости от территориальной сферы своей деятельности подразделяются на местные и централизованные» (ст. 8, п. 2). В качестве местной религиозной организации (МРО) законом признается «религиозная организация, состоящая не менее чем из десяти участников, достигших возраста восемнадцати лет и постоянно проживающих в одной местности либо в одном городском или сельском поселении» (ст. 8, п. 3). Для того чтобы сформировать централизованную религиозную организацию (ЦРО), необходимо наличие «не менее трех местных религиозных организаций одного вероисповедания в соответствии с собственными установлениями религиозных организаций, если такие установления не противоречат закону» (ст. 9, п. 2).
Иными словами, для учреждения муфтията требуется три зарегистрированные мусульманские общины. Если все общины находятся в одном и том же регионе, то созданное духовное управление будет иметь региональный характер. Если же кто-то из учредителей муфтията будет находиться в другом регионе, то такое духовное управление мусульман может претендовать на статус межрегиональной структуры. Но деление духовных управлений на межрегиональные и региональные не основано на нормах закона, а лишь отражает реальную ситуацию в исламском сегменте религиозного рынка. С точки зрения закона, любое религиозное объединение, образованное не менее чем тремя местными религиозными организациями мусульман (МРОМ), относится к категории централизованных религиозных организаций мусульман (ЦРОМ).
Такая упрощенная процедура формирования ЦРОМ на фоне ослабления авторитета руководителей мусульманских религиозных центров открыла широкие возможности для учреждения многочисленных муфтиятов как на общефедеральном, так и на региональном уровне. Классификация религиозных организаций мусульман, содержащаяся в законе «О свободе совести и о религиозных организациях», имеет значение при рассмотрении механизмов создания муфтиятов, но представляется не вполне удобной при изучении вопросов взаимодействия духовных управлений мусульман с органами государственной власти, друг с другом и с верующими.
Межрелигиозный совет России
В начале 2000‐х гг. Правительством России обсуждался вопрос о создании профильного министерства, в задачи которого входило бы взаимодействие с религиозными объединениями. Идею его создания высказывали в публичных выступлениях в 2001–2002 гг. В. Ю. Зорин (министр без портфеля, курировавший национальную политику в 2001–2004 гг.) и А. Е. Себенцов (заместитель председателя Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации). По функциям и задачам этот орган во многом повторял бы общесоюзный Совет по делам религий в конце 1980‐х – начале 1990‐х гг. Однако резкое противодействие со стороны РПЦ сняло вопрос о создании министерства по делам религий с повестки дня. Вместе с тем РПЦ (в лице тогда еще митрополита Кирилла (Гундяева)) выступила против роспуска Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы, который, как известно, служил Московскому патриархату эффективным инструментом лоббирования его интересов с середины 1990‐х гг.[688]
Наряду с упомянутым Комитетом вопросами взаимодействия с религиозными объединениями занималась Комиссия по вопросам религиозных объединений при Правительстве РФ, созданная в 1994 г. В ее функции, помимо прочего, входила информационная и аналитическая поддержка Правительства по вопросам, затрагивающим отношения между государством и религиозными объединениями, а также координация деятельности исполнительных органов власти в сфере взаимоотношений с религиозными объединениями[689].
В 1990‐е гг. одним из основных направлений работы комиссии была координация вопросов передачи имущества религиозным организациям. Комиссия принимала участие и в законотворческом процессе[690]. Заместителем председателя комиссии был упоминавшийся выше А. Е. Себенцов, курировавший на финальном этапе подготовку закона СССР «О свободе совести и религиозных организациях» 1990 г. Себенцов был одним из разработчиков закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» 1997 г. В настоящее время Комиссия выполняет в большей степени роль экспертного органа для Правительства РФ по вопросам, связанным с деятельностью религиозных объединений.
Консультационно-совещательным органом является Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте РФ, созданный в 1995 г. Для религиозных организаций, не представляющих «традиционные» религии России (например, католиков, адвентистов седьмого дня, пятидесятников), Совет является основной (если не единственной) официальной площадкой для межрелигиозного диалога. Заседания Совета проходят раз в год. Казалось бы, при таком высоком уровне представительства для религиозных организаций Совет не должен был иметь конкурентов. Однако в 1998 г. была создана альтернативная площадка для общения религиозных лидеров – Межрелигиозный совет России (МСР).
Создание МСР во многом является заслугой митрополита, а затем патриарха Кирилла. В начале 2000‐х гг. Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте РФ находился в кризисе. В течение нескольких лет заседания не проводились. Этим воспользовалась РПЦ, которая на регулярной основе стала проводить заседания Межрелигиозного совета России[691].
Создание МСР в 1998 г. достаточно ярко характеризует изменения, произошедшие в конфессиональной политике России после принятия федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях».
Во-первых, в число учредителей и членов Совета вошли представители только тех религиозных организаций, которые представляют так называемые традиционные религии (православие, ислам, иудаизм и буддизм). Иными словами, МСР служит платформой, которая институционализирует концепцию «традиционных» религий. Во-вторых, Совет был создан не при одном из органов власти, а под эгидой РПЦ. Патриарх Кирилл является бессменным почетным председателем МСР, а обязанности секретаря неизменно выполняют сотрудники Московского патриархата. Деятельность Совета курирует Отдел внешних церковных связей (ОВЦС) – специализированное подразделение РПЦ, отвечающее за взаимодействие с инославными и иноверческими конфессиями[692].
ОВЦС был создан в 1946 г. как одно из синодальных учреждений Московского патриархата. В то время в его задачи входило управление зарубежными отделениями РПЦ, поддержание контактов с автокефальными православными церквями, ведение переписки с зарубежными отделениями, обработка иностранной корреспонденции, подготовка отчетов по всем принципиальным вопросам, возникающим в связи с управлением зарубежными отделениями, в том числе отношения между РПЦ и другими автокефальными православными церквями и лидерами инославных конфессий и др.[693] В советское время поддержание отношений с мусульманскими религиозными организациями не входило в число непосредственных функций ОВЦС. Контакты между религиозными лидерами должны были осуществляться при посредничестве государства через Совет по делам религий.
[677] Там же.
[679] Там же.
[682] Типичным примером является деятельность муфтия Равиля Гайнутдина, который в 1990–2000‐е гг. использовал административный ресурс для того, чтобы блокировать все проекты строительства мечетей в Москве, если с подобной инициативой выступали неподконтрольные ему общины или их представители. Всего таким образом было остановлено строительство девяти мечетей (Интервью с М. А. Салахутдиновым, 15.04.2019. ПМА).
[683] Часть закона, содержащая эти поправки, вступила в силу в 2016 г.
[684] Ксенофобия, свобода совести и антиэкстремизм в России в 2017 году: Сб. ежегодных докладов Информационно-аналитического центра «Сова» / Под ред. А. М. Верховского. М.: Центр «Сова», 2018. С. 142; Ксенофобия, свобода совести и антиэкстремизм в России в 2020 году: Сб. ежегодных докладов Информационно-аналитического центра «Сова» / Под ред. А. М. Верховского. М.: Центр «Сова», 2021. С. 121.
[686] Использование молитвенных домов и квартир для пятничных и праздничных богослужений довольно распространено, прежде всего из‐за трудностей, с которыми мусульманские общины сталкиваются при приобретении или аренде земельных участков для строительства мечетей, а также из‐за нехватки места в существующих мечетях.
[687] Можно сказать, что функции коллективного религиозного центра выполняли четыре муфтията (региональные религиозные центры).
[688] Верховский А. Беспокойное соседство: Русская Православная Церковь и путинское государство // Информационно-аналитический центр СОВА. 2003. 11 марта [https://www.sova-center.ru/religion/publications/panorama-books/2003/01/d164/].
[689] Комиссия по вопросам религиозных объединений [http://government.ru/department/140/about/]. С июня 2016 г. информация на странице Комиссии не обновлялась.
[690] Одинцов М. И. Вероисповедные реформы в Советском Союзе и в России… С. 58.
[691] Верховский А. Власть и религия в современной России // Информационно-аналитический центр «Сова». 2004. 26 апр. [https://www.sova-center.ru/religion/publications/2005/04/d4420/#21].
[692] До 2000 г. назывался Отделом внешних церковных сношений.
[693] Отдел внешних церковных связей Московского патриархата // Церковь и время. 2011. № 3 (56). С. 8.