— С севера пришло подтверждение. На заставе задержали человека Дорена Эстеля с копией старой записи из Пепельных Клятв. В дороге он не выдержал допроса и сказал только одно: до полудня подлинник будет у того, кто "имеет право переписать даже огонь".
Тишина после этих слов оказалась хуже крика.
— Кто? — спросила я.
Капитан сглотнул.
— Имя он не назвал. Но еще сказал... — он запнулся.
— Что? — резко спросил Кайран.
Капитан перевел взгляд на меня.
— Что госпожу Олларт нужно доставить раньше, чем она сама доберется до архива.
Я почувствовала, как под браслетом проходит ледяной, очень ясный холод.
Архив.
Северный архив Пепельных Клятв. Тот самый, о котором писала мать.
Значит, кто-то еще знал про него. И уже ждал меня там.
Глава 19. Север помнит
После слов капитана в комнате стало тихо по-настоящему.
Не так, как бывает после спора, когда люди просто выдыхают и ищут новые слова. И не так, как после плохой новости, которую еще можно отодвинуть на час и сделать вид, будто мир не рушится. Тут было другое. Холодная, ясная тишина, в которой каждый уже понял одно и то же: если кто-то ждет меня у северного архива, времени у нас нет совсем.
Кайран взял бумагу из рук капитана, перечитал еще раз и молча отдал мне.
Тот, кто писал записку для человека Дорена, торопился. Чернила чуть расползлись, последние слова были смазаны, но смысл от этого не становился мягче.
...доставить раньше, чем она доберется до архива...подлинник нельзя оставить у хранителей...если Варгрейм пойдет с ней, задержать его до второго сигнала.
Я перечитала дважды. Не потому, что не поняла. Просто глазам нужно было убедиться.
— Значит, архив им нужен не меньше, чем мне, — сказала я.
— Больше, — ответил Северин. — Ты хочешь знать правду. Они хотят, чтобы ее больше никто не увидел.
Кайран уже застегивал мундир. Движения точные, спокойные, но я слишком хорошо видела цену этой спокойности. Рука на раненом плече слушалась хуже, чем он делал вид. В лице появилась та самая опасная неподвижность, которая бывает у него перед решением, и я не стала ждать, пока он озвучит его без меня.
— Я еду, — сказала я.
Он вскинул глаза. Не удивленно. Скорее, почти с досадой.
— Я не собирался оставлять тебя здесь.
— А я не собираюсь слушать, как ты сейчас попытаешься объяснить, почему лучше было бы.
Северин коротко усмехнулся.
— Вот теперь я узнаю тебя, госпожа.
Я не ответила ему. Смотрела только на Кайрана.
— Если там подлинник, я должна видеть его сама. И если архив действительно знают не только мы, то каждый лишний час работает не на нас.