— Удивительно, — сказала я. — Ты все еще помнишь, как со мной разговаривать не только приказом.
Он покосился на меня.
— С тобой я никогда не умел только приказом.
Я не ответила.
Потому что это было слишком близко к правде, которую я и без того с трудом несла в себе.
К полудню дорога поднялась в холмы. Лес стал гуще. Появился запах хвои, мокрой коры и холодной воды. Где-то рядом шел ручей, невидимый за кустами, но слышный по непрерывному шуму. Капитан дважды сворачивал с основной дороги на боковые просеки, и всякий раз я понимала, что обычный человек здесь бы заблудился, не пройдя и мили.
— Мы не одни, — сказал Северин, когда в третий раз остановил коня и спешился у грязной лужи.
Он присел, коснулся следа сапог у края воды, потом посмотрел на Кайрана.
— Двое. Прошли утром. Лошади подкованы по-столичному.
— Эстели? — спросила я.
— Может быть. А может, совет. Или Ретт, если решил, что мы слишком медленно думаем без его помощи.
— Не думаю, что он станет топтать грязь сам, — сухо сказал Кайран.
— А вот тут ты плохо его знаешь.
Мы поехали дальше без разговоров.
Архив показался не сразу. Сначала я увидела только старую каменную лестницу, полускрытую мхом и корнями. Потом — часть стены, уходящей в склон. А уже затем, когда мы поднялись выше, проступило само здание.
Невысокое. Длинное. Будто вросшее в холм. С узкими окнами-бойницами и крышей темного сланца.
Не храм. Не башня. И точно не место для красивых легенд.
Настоящий архив.
Место, куда прячут не только бумаги, но и то, о чем неудобно помнить вслух.
Я остановила коня и долго смотрела на вход.
Под браслетом пошло тихое, сильное тепло.
Не зов. Узнавание.
— Ты чувствуешь? — спросил Кайран.
Я кивнула.
— Да.
Северин уже объезжал здание справа.
— Конюшни пустые. Дым не идет. Но дверь открывали недавно.
Капитан спрыгнул первым и пошел к ступеням. Кайран — за ним. Я тоже соскочила с седла, и только тогда поняла, что ноги затекли так, что на первом шаге почти не слушаются.
Кайран заметил это сразу.
— Подожди.