— Жить с этим хуже.
Он говорил спокойно, но я видела, как у него болит плечо. Видела, как он старается не опираться лишний раз правой рукой о стол, и как сдерживает дыхание, если двигается слишком резко.
— Дай посмотреть, — сказала я.
— Что?
— Плечо.
— Не сейчас.
— Сейчас.
Он уже открыл рот, чтобы возразить, но в дверь коротко постучали.
Не вежливо. Деловито.
Кайран сразу выпрямился.
— Входи.
В комнату вошли хранитель Таль, пожилая лекарка с маленькой сумкой и тот самый капитан.
Таль с порога окинул нас быстрым взглядом и, кажется, сразу понял, что разговор шел без свидетелей и не в том тоне, который удобно потом описывать в протоколе. Это его, похоже, устроило.
Лекарка поклонилась мне и сухо сказала:
— Я мастер Иара из внутренней лекарской службы. Меня просили осмотреть леди Эстель. Она отказалась. Дважды.
Я почувствовала, как внутри все резко собирается в одну точку.
— Отказалась от чего именно?
— От подтверждения беременности, — ответила Иара. — И от осмотра в присутствии храмовой свидетельницы.
Кайран молчал. Таль тоже. Они явно ждали, как я отреагирую.
А я почему-то не испытала ни злорадства, ни облегчения.
Только усталое, холодное понимание: если Вианора отказывается даже сейчас, значит, либо ей надо тянуть время, либо у нее нет того, о чем она уже успела сказать вслух.
— Это значит, что она лжет? — спросила я.
Лекарка не стала играть в загадки.
— Это значит, что пока у нас нет ничего, кроме ее слов. А слова, сказанные в нужную минуту и в нужном месте, иногда вредят больше любой крови.
— В ее комнатах что-то нашли? — спросил Кайран.
Иара перевела взгляд на Таля. Тот кивнул ей.
— Да. У служанки леди Эстель изъяли два флакона настоя, который вызывает тошноту, слабость, задержку цикла и отеки. Его редко применяют для лечения. Зато часто — для красивых симптомов.
Я закрыла глаза на секунду.
Вот так. Значит, не почудилось. Не женская зависть. Не обида. Ложь. Прямая, продуманная ложь.
Кайран встал так резко, что стул отъехал назад.