— Почему ты замолчал там, в комнате, когда я спросила про ее ребенка.
Он сразу понял, о чем я. И не стал уходить в сторону.
— Потому что мне было отвратительно, что ты вообще вынуждена задавать этот вопрос.
— Мне было бы легче, если бы ты ответил сразу.
— Знаю.
Я посмотрела на него внимательно.
Усталый. Бледнее, чем обычно. Линия рта жесткая, но уже не от злости, а от постоянного напряжения. След от серебра на шее почти ушел, но не совсем. И глаза — не ледяные, как утром. Гораздо хуже. Живые.
— Тогда ответь еще раз, но нормально, — сказала я. — Без одной сухой фразы, которую можно бросить и отойти к окну. Я хочу услышать это так, чтобы потом не возвращаться к вопросу снова.
Он не сел. Остался стоять по ту сторону стола, упираясь ладонями в деревянный край.
— Между мной и Вианорой ничего не было. Ни до двора, ни после. Она пыталась остаться со мной одна дважды — в храмовой галерее и в летнем крыле. Я не дал. Все.
Я слушала его и понимала, что верю. Не потому, что хочу. Потому что чувствую, как он это говорит.
Но боль от утренней паузы никуда не ушла.
— Тогда почему ты все-таки молчал?
Он отвел взгляд всего на мгновение. Потом снова посмотрел прямо.
— Потому что, когда ты спросила, я сначала увидел твое лицо. И понял, что сам довел тебя до этого вопроса.
Вот и все.
Без оправданий. Без защитных слов. Без "но".
Я опустила глаза в стол. На царапины в дереве. На край карты под бумагами. На собственную руку рядом со стаканом.
Под браслетом проходило тихое тепло. Не тревожное. Просто живое, как будто даже он сейчас успокаивался от этой простой правды.
— Хорошо, — сказала я. — Эту тему мы пока закрыли.
— Пока?
Я подняла на него взгляд.
— Не наглей.
И вот тут, впервые за все утро, у него в лице мелькнуло что-то похожее на усталую, почти неверящую улыбку.
Очень коротко. Но я успела заметить.
Потом он все-таки сел напротив.
Несколько секунд мы молчали. Я взяла воду, сделала глоток и только тогда поняла, насколько пересохло в горле.
— Что теперь? — спросила я.
— Сначала удержать то, что уже вырвали. Потом добить остальное.
— Красиво звучит.