Конечно. Куда же без нее.
Она сидела чуть поодаль, в светлом плаще, с опущенными глазами и руками, сложенными на коленях. Все так же хрупко. Все так же печально. И, разумеется, все так же безупречно вовремя.
Я вошла и не склонила головы.
Пусть привыкают.
Марта Хевен указала на стул напротив стола.
— Госпожа Нэйра Олларт. Прошу.
Я села. Очень прямо. Положила ладони на подлокотники, чтобы никто не видел, как пальцы дрожат не от страха, а от того напряжения, что уже слишком долго держало меня на ногах.
— Открываем временное слушание, — произнесла Марта. — Цель: установить первичную оценку угрозы, исходящей от госпожи Олларт, и определить меру ее временного удержания до полного храмового и советского разбирательства.
Угроза, исходящая от меня.
Прекрасно.
— До начала, — сказала я, — внесите в запись, что я требую точного озвучивания всех обвинений, имен лиц, их выдвигающих, и основания, по которому мне не дали возможности явиться с личным представителем.
Писарь запнулся над пером. Марта Хевен подняла взгляд.
— У вас нет личного представителя.
— Зато есть право назвать себя не животным на привязи.
Хранитель Таль у стены очень тихо сказал: — Запишите.
Я не посмотрела на него. Но внутренне кивнула. Хорошо.
Марта продолжила:
— Первое. Незаконное воздействие на нижний контур собора. Второе. Создание нестабильной связи с генералом-драконом Кайраном Варгреймом. Третье. Участие в ночном инциденте, повлекшем угрозу жизни леди Вианоры Эстель. Четвертое. Возможное принуждение генерала к продолжению связи после выявления иной истинной пары.
Я дождалась, пока она закончит.
Потом спросила: — Кто именно утверждает четвертый пункт?
Тишина.
Потом один из мужчин слева — тот самый сухой старик — сказал: — Внутренний совет на основании показаний.
— Чьих?
Он явно не ожидал, что я буду требовать имен с такой скоростью.
— Это будет указано после...
— Нет. Сейчас.
Марта Хевен вмешалась: — Госпожа, здесь не вы задаете порядок.
— Тогда, возможно, стоит задать себе вопрос, почему в зале, где судят женщину за принуждение, никто не спешит назвать, кто именно видел это принуждение собственными глазами.
На этот раз молчание стало длиннее.
Хранитель Таль опять сказал: — Запишите вопрос.