Он светился слабее, чем на рассвете. Но не спал. Под рунами жило тихое движение, как жар под золой.
Значит, Кайран еще держится.
Я закрыла глаза на секунду.
И почти сразу почувствовала его. Не болью. Напряжением.
Как будто кто-то туго натянул железную струну и держал ее на пределе, не позволяя сорваться. Он был жив. В сознании. В ярости. И слишком далеко, чтобы это успокаивало.
— Воды? — спросил храмовый у двери.
Я открыла глаза.
— Нет.
Он кивнул. И, кажется, не из вежливости. Скорее, потому что не хотел лишний раз приближаться к женщине, у которой на запястье светится браслет старого контура.
Через несколько минут дверь снова открылась.
Вошла женщина лет пятидесяти — темное платье, гладко убранные волосы, на груди знак внутреннего суда. Я не знала ее имени, но сразу поняла, что именно такие люди держат реальные формулировки на плаву, пока мужчины спорят в советах и храмах.
Она остановилась у стола и сказала:
— Госпожа Нэйра Олларт.
— Пока только так? — спросила я.
Она не смутилась.
— До завершения разбирательства — так.
Хорошо. Значит, не притворяется, что мы находимся в честном поле.
— Я леди Марта Хевен, — представилась она. — Временный председатель слушания.
— Временный — хорошее слово.
— Вам стоит беречь иронию на более полезные минуты.
— А вам — вежливость.
Она чуть наклонила голову. Почти одобрительно.
— Возможно. В таком случае начнем без лишних кругов. Через несколько минут вас введут в зал слушаний. Там будут трое советников, два храмовых представителя, храмовый писарь и двое свидетелей.
— Свидетелей чего?
— Этого вам и предстоит услышать.
— Хранитель Таль будет?
— Да.
Я выдохнула почти незаметно. Хорошо. Хотя бы так.
Марта Хевен скользнула взглядом по моему запястью.
— Перед входом в зал я попрошу вас передать артефакт хранению суда.