Писарь торопливо скрипнул пером.
Я увидела, как напряглась Вианора. Хорошо.
— Тогда вызываем первую свидетельницу, — сказала Марта.
Разумеется.
Вианора встала. Мягко. Красиво. Как женщина, которая уже заранее знает, что половина зала хочет ей сочувствовать.
Она подошла к столу, положила пальцы на край и заговорила тихо, чуть дрожащим голосом:
— Я не хотела никакого скандала. Я лишь хотела, чтобы правда о связи генерала была названа достойно. Но госпожа Олларт от начала не принимала моего положения. Она угрожала мне, она преследовала меня во дворце, а ночью в соборе...
— Стоп, — сказала я.
Марта резко подняла голову.
— Вас не спрашивали.
— А ее уже понесло.
Вианора повернулась ко мне. Медленно. С таким выражением, будто ей больно даже слышать меня.
— Ты ворвалась в крипту, — сказала она. — Ты разрушила защитный круг, напала на людей храма, а потом...
— Защитный? — переспросила я. — Это теперь так называется поддельный ритуал с ложным браслетом?
На этот раз заговорили сразу трое. Марта — про порядок. Старик слева — про недопустимые перебивания. Храмовый молодой — про необходимость выслушать свидетельницу.
Я сидела и смотрела только на Вианору.
Она выдержала мой взгляд. Почти. Потом все же первой перевела глаза на стол.
— Продолжайте, — сказала Марта.
— Я пыталась остановить ее, — произнесла Вианора мягче. — Я вошла туда, чтобы не допустить худшего. Но госпожа Олларт была уже... не в себе. И когда генерал увидел ее, он...
Она сделала паузу. Красивую. Расчетливую.
— Он перестал различать, кому причиняет боль.
Ложь. Выверенная. Почти умная.
— Это все? — спросила я.
Вианора перевела на меня взгляд.
— Нет. Есть еще одно обстоятельство, которое я не хотела выносить в зал без крайней нужды.
Вот оно.
Комната как будто заранее сжалась. Даже воздух стал холоднее.
— Говорите, — произнесла Марта.
Вианора положила ладонь на живот. Точно там же, где держала ее под аркой и во дворе.
— Я ношу ребенка генерала Варгрейма.