— Твоя мать никогда не писала в один слой.
Я уставилась на нее. Потом осторожно разорвала внутреннюю кромку.
Оттуда выпал сложенный вчетверо узкий листок. Совсем маленький. Почти спрятанный.
На нем было только три строки.
Если его уведут в цепях, ищи не дворец. Они поведут дракона туда, где когда-то его связывали впервые. Север помнит лучше людей.
Я подняла голову.
— Что это значит?
Северин замер у двери.
— Пепельные Клятвы, — сказал он.
— Что?
— Старый северный храм, где ставили военные связки и запечатывали срывы. Заброшен официально. Неофициально — слишком удобен для грязной работы с драконьими клятвами, чтобы о нем забыли окончательно.
Эллен коротко кивнула.
— Если они не смогут дожать его здесь, повезут туда.
— Когда? — спросила я.
— Не утром, — сказал Северин. — Раньше. До света. Пока город еще шепчется, а не видит.
Под браслетом стало холодно. Очень резко. Как будто чужая боль на миг исчезла не потому, что с ним стало лучше, а потому, что его куда-то повели дальше.
Я уже начинала понимать разницу.
— Он двигается, — сказала я. — Не по своей воле.
Северин выругался.
— Значит, я был прав.
— Ты хочешь сказать, они уже вывозят его? — спросила Мира.
— Или выводят тайным ходом, — сказал он. — Что, по сути, одно и то же.
Я подошла к нему вплотную.
— Тогда мы едем.
— Нет.
— Северин...
— Нет, Нэйра. Сейчас — нет. Мы не знаем маршрут. Не знаем, сколько людей. Не знаем, Ретт уже играет за нас или за себя. Если сорвемся в ночь наугад, потеряем все.
— А если не сорвемся, потеряем его.
Он посмотрел на меня очень внимательно.
— Вот теперь ты уже говоришь честно.