— Ясно. Значит, сына оставили с посторонней женщиной, а сами ушли из дому, встретили собутыльников...
— Можете и так это расценивать. Но женщина эта — соседка наша, она всегда просит ее звать, когда Лодька у нас. Я спокойно могу на нее оставить ребенка. Тем более, мать должна была скоро вернуться.
— Все-таки почему вы ушли из дому?
— Это к делу не относится, — сказал Костурич упрямо.
— Сейчас все относится к делу. Ну? Почему вы ушли из дому? Куда вы пошли?
Костурич помолчал и сказал нехотя:
— Я хотел пойти в кино.
— Значит, сын был у вас, а вы вдруг решили отправиться в кино?
— Именно так.
— На какую картину?
Костурич поднял глаза, вспоминая. Потом покачал головой:
— Не помню.
— Подумайте. Я вас не тороплю.
Костурич, помолчав, сказал:
— Нет, не вспомню. Память стала... «Осыпает мозги алкоголь».
— Что?
— Это цитата. Есенин. «Черный человек».
— Хорошо. Значит, вы пошли в кино. Или поехали?
— Поехал, если это важно.
— И куда приехали?
— Кино на углу Мартыновской и Петровской знаете?
— Это рядом с домом, где живет ваша бывшая жена?
— Напротив, наискосок.
— В котором часу это было?
— Часов в пять, вероятно. Или в шесть.
— А точнее?
— Точнее не могу. Я человек счастливый, часов не наблюдаю.
— Интересно, — сказал Всехсвятский.
Он взглянул на Никулина. Тот смотрел только на Костурича. Всехсвятскому показалось, что он даже не дышит.
— Попробуйте вспомнить все-таки. Пять часов было или шесть?