Руфь Зернова
Дело о телефонных звонках
Повесть
I
Следователь Всехсвятский смотрел на посетительницу и сердился: какому хулигану понадобилось запугивать эту семью?
В том, что действовал хулиган, у Всехсвятского почти не было сомнений. Преступники даже в романах нечасто предупреждают жертву, а в жизни — и того реже.
Предположить, что действует шайка и кто-то из ее членов имеет по этому поводу свое особое мнение? Неизвестный доброжелатель? Пожелал предупредить, не выдавая никого?
Но тут никто не предупреждал, тут именно запугивали.
— Повторите еще раз, что именно вам говорили, — сказал он. — И держитесь поближе к тексту, пожалуйста.
— Я и так держалась довольно близко к тексту, — сказала посетительница. — За исключением ругательств. Или их тоже необходимо повторить?
— Да нет, необязательно, — сказал Всехсвятский, думая, что мужчину он заставил бы повторить все дословно.
— Вот вам текст, — сказала она. — «Это квартира Соколовского? — Да! — А это кто — его жена? — Нет, его дочь. — Ах, дочь! Так вот, знайте: этому гаду, вашему папаше, недолго осталось гулять на свете. Отжил он. — То есть как? — А так. Отжил он, не жить ему больше: пусть считает дни». Дальше ругательства. Я повесила трубку.
— А во второй раз?
— Во второй раз: а, это опять вы! Ну, мы вашего папашу скоро прикончим. Убьем и фамилии не спросим. И еще один раз... Примерно то же самое.
— Да, — сказал Всехсвятский. — Голос вам незнаком, конечно?
— Незнаком, конечно.
— Может, мальчишки забавлялись? Начитались детективов...
— Они бы ржали. И голоса были бы разные, а тут все время один.
— Да, — сказал Всехсвятский. — Скорее всего хулиганство. Вы сказали отцу?
— Ни ему, ни маме. Зачем я буду их пугать?
— Да-а, — протянул Всехсвятский рассеянно. — Конечно, зачем их пугать?
Они помолчали. Потом он спросил, на всякий случай, потому что так полагалось:
— А нет ли у вас лично персональных каких-нибудь догадок... Ну, скажем, кто-нибудь что-нибудь имеет против отца или против вас...
— Насчет врагов? — она усмехнулась, выговорив это слово. — У меня врагов нет. Слишком я ничтожная величина!
Она вызывающе вздернула голову.
— А у отца... Конечно, могут быть люди, которые на него обижены. Он главный бухгалтер. Но врагов, думаю, у него нет.
Она опять усмехнулась.
— Друзей, впрочем, тоже. Он, знаете, очень замкнутый человек.
— И дома тоже? — спросил Всехсвятский.
— И дома тоже. С тех пор... Ну, после этих звонков, я стала заходить за ним на работу. На всякий случай. Мало ли что? Парадная у нас темная, все время перегорают лампочки, то на одном этаже, то на другом. Мы живем на четвертом.
— А по вечерам он не уходит?