Читать книгу «Алхимик должен умереть! Том 2» онлайн.

А вот следы на эфирном теле исчезнут еще нескоро.

Я закрыл глаза и обратился внутрь себя. Это было привычное движение, рутинная диагностика, ставшая ежедневным ритуалом с момента перерождения. Источник… почти пуст. Тонкий, еле ощутимый ручеек энергии, сочащийся из него. Девятая печать Феникса на месте. Я нащупал ее цельные контуры. Она с легкостью пережила и контрзаклятие, и все остальное. А вот каналы, по которым текла энергия от источника к периферии, были обожжены, воспалены, а местами вообще разорваны.

Без стабилизирующих артефактов восстановление займет около четырех недель.

Месяц без магии, без защиты, без возможности почувствовать слежку, отвести взгляд патруля, создать простейший щит.

Голый, беззащитный, в чужом доме, под чужим именем, с новой чужой историей.

Я резко открыл глаза и крепко сжал зубы.

Хватит! Прекратить распускать нюни!

Ты свободен. Рудники отменяются. Мышь жива. Команда скоро вновь будет в сборе. Ты в теплом и уютном доме, куда через час привезут твоих людей.

И, несмотря на все свои потери, ты приобрел кое-что, чего у тебя не было раньше. Покровительство и имя. Пусть чужое, пусть бастардское, но при этом вполне себе дворянское, которое действует на чиновников вроде Верховского, как серебро на нечисть.

Это можно использовать.

Но не сейчас. Сейчас меня ждут бульон, ванна и сон. Тело нуждается в ремонте не меньше, чем магический источник. И впервые за все время в теле Лиса у меня есть возможность дать ему то, что нужно: безопасность, тепло и еду.

В дверь постучали.

— Войдите, — по старой, начавшей просыпаться привычке, ответил я.

На пороге появилась Глафира Петровна с подносом. На нем возвышалась фарфоровая миска с бульоном, от которого поднимался пар, ломоть белого хлеба и кружка теплого молока.

Она поставила поднос на стол, окинула меня тем же придирчивым взглядом, что и в прихожей, и произнесла:

— Ванна будет готова через четверть часа, голубчик. Покушайте пока. Но для начала извольте умыться. — И она указала в сторону неприметной ширмы, отгораживающей дальний угол.

Там обнаружился небольшой столик с кувшином воды и тазом. Экономка помогла мне привести себя в порядок и, осмотрев меня, удовлетворенно кивнула.

— Благодарю вас, милейшая Глафира Петровна. — Я искренне улыбнулся ей, вытираясь чистым полотенцем.

На лице экономки расцвела ответная улыбка.

— Приятного аппетита, голубчик. Если изволите добавки, дайте мне знать. Но перед ванной лучше сильно не наедаться. — Глафира Петровна прошлась по мне несколько удивленным и одновременно заинтересованным взглядом, а потом направилась к дверям.

Когда она вышла, я устроился за столом и придвинул к себе миску. Руки все еще дрожали. Первый глоток горячего, наваристого бульона прошел по горлу теплой приятной волной. Тело отозвалось мгновенно. Жадно, на уровне инстинкта оно завопило: «Еще, еще, еще!»

Переборов этот мощный посыл, я заставил себя есть медленно, маленькими глотками. После трех дней вынужденной голодовки нельзя было набрасываться на еду. Ослабленный организм может банально не выдержать.

Бульон закончился слишком быстро. Я отломил кусок хлеба, размочил его в остатках на дне миски и медленно прожевал. Молоко пил точно так же: мелкими глотками, давая желудку время принять каждую порцию.

Когда поднос опустел, я откинулся на спинку стула и прислушался к себе. Тепло разливалось от живота к конечностям. Дрожь в руках стала заметно тише.

Я встал, подошел к окну и выглянул наружу. Небольшой сад за домом был ухожен с той же неброской тщательностью, как и все остальное. Аккуратно подстриженные кусты сирени вдоль ограды, несколько яблонь, гравийная дорожка. За оградой виднелись крыши соседних домов. Район был тихий, респектабельный. Не Дворцовая набережная, конечно, но вполне достойный. Именно такое место и выбрала бы Анна Дмитриевна: без показной роскоши, но с безупречным окружением.

Стук в дверь вернул меня к реальности.

— Ванна готова, Алексей, — раздался голос Глафиры Петровны.

Я вышел в коридор и двинулся в сторону ванной комнаты. Она оказалась сравнительно маленькой, но в ней стояла настоящая медная ванна, наполненная горячей водой. Пар поднимался к потолку. На табурете лежало полотенце, кусок добротного марсельского мыла и гребень.

Я разделся и осторожно опустился в воду.

Первые несколько секунд горячая вода обжигала измученную кожу. Потом пришло блаженство. Настоящее, физическое, почти болезненное в своей интенсивности. Скрученные в узлы мышцы начали медленно расслабляться. Я погрузился по шею в воду и блаженно прикрыл глаза.