Читать книгу «Алхимик должен умереть! Том 2» онлайн.

Я стоял в притихшей прихожей и переваривал услышанное. Аналитический ум Радомирского раскладывал все факты по полочкам: хронология, мотивация, логика поступков. Все сходилось. Женщина, давшая обещание умирающей подруге. Женщина, которая долго и упорно искала и, наконец, нашла.

И когда система обрушилась на ее подопечного, ударила в ответ. Быстро, точно, наотмашь.

Все сходилось.

И все равно чего-то не хватало.

Обещание умирающей подруге — это, конечно, мощный мотив. Вполне достаточный, чтобы оправдать долгие и упорные поиски. Но этого все равно не хватит, чтобы объяснить сегодняшнее утро. Публичное столкновение с Синклитом, обвинение в адрес системы, козырь в виде имени князя Голицына — это не просто выполнение обещания. Это война. Маленькая, точечная, но война. И за эту войну придется платить.

Зачем ей это?

Четырнадцатилетний бастард, особенно если это бастард Голицына, не стоит такого риска. Не для женщины ее положения. Не в этой Империи.

Что-то еще. Есть что-то, о чем она пока предпочла умолчать.

— Благодарю вас, — искренне произнес я. — За Дарью. За маму. И за то, что сдержали слово.

Эти слова дались мне не просто. Я не знал эту женщину, не помнил ее лица, не чувствовал к ней ничего, кроме холодного уважения к чужой судьбе. Но тело, в котором я жил, несло ее кровь. И это значило больше, чем мое незнание.

Анна Дмитриевна сдержанно кивнула. Но я заметил, как дрогнули ее губы.

— Идемте, Алексей, — негромко произнесла она, быстро взяв себя в руки. — Глафира Петровна ждет.

Она повела меня по коридору. Темные деревянные панели, магические лампы в бронзовых держателях, ковровая дорожка, приглушающая шаги. Дом был небольшим по меркам аристократии: два этажа, полтора десятка комнат, не считая хозяйственных. Ни позолоты, ни лепнины, ни портретов в полный рост. Мебель добротная, старинная. Везде ощущался легкий изысканный вкус и одновременно с ним практичность и простота. Это был дом человека, которому не нужно доказывать свое положение обстановкой.

Мы поднялись на второй этаж. Графиня открыла дверь в конце коридора.

— Это ваша комната.

Я вошел.

Это было небольшое, светлое помещение, с единственным большим окном, выходящим в сад. У стены стояла кровать. Настоящая кровать с пружинным матрасом, бельем и подушкой. У окна расположился стол, рядом с ним стул, а сбоку комод. На комоде стоял кувшин с водой и кружка. На спинке стула висела сложенная чистая одежда: рубашка, панталоны, чулки.

Эта простая скромная комната после приюта смотрелась, как невообразимая роскошь.

— Ванная — в конце коридора, — сказала графиня из-за моей спины. — Глафира Петровна уже греет воду. Бульон принесут сюда.

Я стоял посреди комнаты и смотрел на кровать, на белую подушку, на тонкое покрывало.

Внезапно тело предало меня. Колени подогнулись. Резко, без предупреждения. Я успел ухватиться за спинку стула и с трудом устоял. Графиня, конечно же, это заметила.

Она не засуетилась и не бросилась помогать. Просто стояла в дверном проеме и ждала, пока я справлюсь сам. Достойный поступок женщины, которая никогда не имела своих детей, но при этом прекрасно знает, как вырастить сильного и способного за себя постоять мужчину.

И конечно же я справился и выпрямился.

— Скоро прибудут ваши люди, — сказала Анна Дмитриевна. — Отдохните до тех пор. Вечером поговорим.

Она вышла и тихо прикрыла за собой дверь.

Глава 30

В этот миг впервые за много дней меня окружила настоящая, домашняя, уютная тишина. Не та мертвая, давящая тишина изолятора, нарушаемая непрестанно капающей водой и писком крыс. Эта тишина была другой. Она непреклонно и уверенно возвращала меня к жизни под мерное тиканье часов на стене, шорох листвы за окном и далекий скрип половиц под ногами экономки.

Я сел на кровать. Матрас подо мной оказался невероятно мягким.

Мои руки дрожали мелкой, частой дрожью, которую невозможно остановить одним лишь усилием воли. Адреналин, накопившийся в теле, постепенно выходил. Напряжение последних дней: подвал, холод, допрос, приговор, ожидание кареты, двор, кандалы — все это постепенно исчезало, растворяясь в тепле и уюте окружающей обстановки.

Я поднял руки и осмотрел запястья. Красные полосы от кандалов уже наливались синевой. К вечеру будут багровые, через три дня пожелтеют, а через неделю полностью сойдут.