Читать книгу «Алхимик должен умереть! Том 2» онлайн.

— Лис. Из-за меня тебя чуть не…

— Нет, — перебил я. — Не из-за тебя. А из-за того, что кто-то наложил на тебя это заклятие. Вот с него мы и спросим. Только позже. А сейчас тебе надо поспать. Завтра будет длинный день.

Она кивнула и, еще раз благодарно посмотрев на меня, вышла в свою комнату. Перекинувшись парой слов с Костылем, я посоветовал ему тоже ложиться и как следует выспаться. Завтра они должны предстать перед хозяйкой этого дома в своем лучшем виде. Костыль был явно не против. И получив от меня уверения, что ему ничего не угрожает, и что я буду рядом, в соседней комнате, он тут же забрался под одеяло. Пожелав ему спокойной ночи, я вышел в коридор.

Вопрос о том, кто атаковал Мышь, оставался открытым. Деструктивное боевое заклятие — это вам не уличная шалость. Его наложил тот, кто знал, что делает. И, вероятнее всего, целью была не Мышь, а я. Она же стала средством, ловушкой, рассчитанной на то, что я не смогу пройти мимо умирающего друга.

И расчет оказался верным.

Но об этом — потом. Сейчас же меня ждал разговор с графиней.

Анна Дмитриевна ждала меня в гостиной на первом этаже. Небольшая комната, обставленная с уже привычной простотой: два кресла у камина, низкий столик, книжный шкаф у дальней стены. В камине горел огонь. На столике стоял чайник с двумя чашками и тарелка с бисквитами. Графиня сидела в одном из кресел. Выглядела она собранной и даже несколько напряженной. На ее коленях лежала тоненькая папка.

Я вошел и с ее немого позволения уселся напротив.

Несколько секунд мы просто молчали. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая теплые отблески на стены. Я смотрел на Анну Дмитриевну и видел одновременно двух женщин. Ту, из прошлой жизни, яркую, ироничную, откладывающую вышивание, чтобы послушать наши с Владимиром споры об эфирной энергетике. И ее теперешнюю, несколько постаревшую, с горькой складкой у рта и усталыми глазами, в которых, впрочем, порой проскакивал прежний огонь увлеченной бурной деятельности.

— Ваши люди устроены, — произнесла она наконец, чтобы хоть как-то начать разговор.

— Благодарю, — я слегка склонил голову.

— Девочка… — Графиня чуть помедлила. — Она была при смерти, когда вы применили то заклятие?

— Да.

— И вы знали, чем это обернется для вас?

— Знал.

Анна Дмитриевна кивнула, будто я только что подтвердил уже известный ей факт.

— Я обещала вам вечерний разговор, Алексей. — Она выделила имя. — И я намерена его провести. Но прежде… вот это.

Она раскрыла папку, лежавшую на коленях, и протянула мне исписанный лист бумаги. Обычный, без водяных знаков и печатей. Текст был написан от руки, аккуратным, несколько угловатым почерком.

Я взял лист и принялся с интересом читать.

Глава 31

«Ваше сиятельство, мальчик из Никодимовского приюта, известный Вам, как Лис, попал в поле зрения Синклита. Вчера на территории приюта был зафиксирован мощный эфирный всплеск первого класса. Источником являлся этот юноша. Комиссия уже направлена. Ему грозит стерилизация и рудники. Вся надежда только на Вас.»

Подписи не было.

Я просмотрел текст трижды. И отнюдь не его содержание занимало меня. В суть я вник при первом прочтении. Больше всего меня заинтересовал почерк.

Характерный наклон букв. Заостренные вершины у «м» и «н». Необычно длинные нижние выносные элементы у «р» и «у». Так пишут люди, привыкшие к мелкой чертежной работе, где рука постоянно тянется вниз за линией контура. И главное, буква «д» с той самой завитушкой в нижнем хвостике, которую я сам когда-то высмеивал, называя ее павлиньим хвостом.

Павел Елагин.

Это письмо написал именно он. У меня не было никаких сомнений на этот счет.

— Вы узнаете руку? — негромко спросила графиня, внимательно наблюдая за моим лицом.

Я поднял на нее глаза. В ответном взгляде не было ни хитрости, ни нажима. Анна Дмитриевна просто ждала моего ответа.

Я мог бы солгать. Мог бы пожать плечами и сказать, что не имею понятия, кто автор. Но в этот момент я вдруг отчетливо осознал, что ложь в этом случае будет огромной ошибкой. Эта женщина только что вытащила меня из-под катка Синклита. Она подготовила документы, адвоката, разыграла партию, которая может стоить ей репутации и связей. И если она показывает мне это письмо, значит, ждет не вежливого отрицания, а правды. Или хотя бы ее части.

— Знакомый почерк, — ответил я сдержанно. — Но прежде чем мы продолжим, Анна Дмитриевна, скажите, это письмо и стало причиной вашего визита в приют?