— А ты не говори красиво. Просто бей.
Вот за это я её и начал уважать всерьёз. Она не делала из эфира сцену. Она делала из него нож.
Я вдохнул и сказал:
— Сейчас вам покажут не мои слова. Вам покажут отчёт проекта “Наследник”. Там прямо написано, что потомков живых носителей использовали как ключ к старой сети. Ключом был я. Ключом была моя семья. Если у вас в служебных папках есть мёртвые, которым вы так и не поверили до конца, — проверяйте сейчас. Не потом. Сейчас.
Анна вогнала в общий контур новый массив. На экранах перед нами побежали строки. Подписи. Таблицы. Логи. Имена.
Лена в наушнике заорала:
— Ещё один такой кусок, и у меня распределитель вспотеет кровью!
— Терпи! — крикнула Анна.
— Да я терплю! Я вас всех потом по очереди убью! Но сейчас терплю!
Нормально. Значит, держит.
Гера от шкафа поднял голову.
— У меня для вас две новости.
— Если одна про то, что мы все сейчас сдохнем, прибереги! — рявкнул Борисыч.
— Нет. Эта и так очевидна. Первая — я нашёл их аварийный обход на студию. Вторая — я могу его красиво запечатать, но тогда через минуту у нас тут начнёт греться вся стенка справа.
— Насколько греться? — спросила Вера.
— Как жизнь любит. С огоньком.
— Делай, — сказал я.
— О, люблю, когда мне доверяют.
Он воткнул куда-то кабель, щёлкнул двумя тумблерами и отбежал от шкафа с такой скоростью, что даже я сразу понял — там сейчас будет мерзко.
Через пару секунд за стеной хлопнуло. Не взрыв. Что-то глухое и электрическое. Потом с той стороны коридора раздался визг, мат и новый крик:
— Назад! Там замкнуло!
— Красиво? — спросил Гера.
— Очень, — сказала Вера. — Но если нас этим же пожарит, я тебя сама добью.
— Справедливо.
Романов снова полез в линию. И вот тут я впервые услышал в его голосе не холод. Злость. Чистую.
— Граждане Новогорска, вы слышите компиляцию закрытых технических отчётов, вырванных из системного контекста. Да, проект существовал. Да, применялись крайние меры. Это делалось ради того, чтобы город не пал…
Вот тут я перебил его сразу.
— Нет. Ты не смей прятаться за “город не пал”. Ты держал людей под землёй и называл это стабильностью. Ты делал нас расходом, а потом рассказывал всем про порядок. Если порядок стоит на таких цепях, это не порядок. Это страх, который тебе удобно называть системой.
На секунду в линии стало тихо.
Только красная лампа на микрофоне горела ровно.