Или разворачиваюсь к эфиру и бью по его лжи уже сейчас.
Голос внутри вмешался:
Приоритет задачи: эфир.
Физический захват оператора вторичен.
— Ненавижу, когда ты права, — прошипел я.
Романов почти дошёл до верхней двери. Ещё два шага — и он скроется дальше по башне, а может, и вообще уйдёт на крышу под охрану.
Он обернулся на бегу и крикнул мне:
— Вот видишь? Даже сейчас ты не можешь выбрать между красивой местью и полезным ударом!
Я остановился.
Это далось тяжело.
Очень.
Но остановился.
И посмотрел ему в глаза.
— Ошибаешься.
Потом развернулся и пошёл обратно в студию.
Пусть бежит.
Пока.
Сегодня у меня был более важный рот, который надо было выбить.
Когда я влетел в студию, Анна уже сидела за пультом. Лена вышла на связь по внутреннему каналу и орала из распределителя, что если мы сейчас спалим ей линейку, она лично нас потом воскресит и убьёт ещё раз. Вера и Борисыч держали дверь. Гера, весь красный от аварийного света, стоял у микрофона и зачем-то поправлял его, как будто собирался вести передачу сам.
— О, — сказал он. — А я уже думал начать без тебя.
— Уйди оттуда.
— А что? У меня голос приятный.
— Гера.
— Ладно, ладно.
Анна подняла на меня глаза.
— Решил правильно?
— Да.
— Тогда быстро. У нас реально немного времени.
Она сдвинула мне наушник, хлопнула по кнопке прямого включения и сказала:
— Как только дам знак, говори. Коротко. Без лекции. Потом уже будем лить архив. Если полезешь в долгий монолог, нас просто срежут.