— Но ты же думал об этом, Гленард? Ты же пришел ко мне, сюда, вот за этой короной же? Так забирай. А я хоть отдохну спокойно.
— Ну, так и отдыхай. А судьбу короны пусть герцоги и бароны решают на Совете Империи. Корона — лишь символ. Император имеет власть лишь потому, что народ или те, кто выступает от его имени, верят в то, что трон должен занимать именно этот человек.
— Ох, Гленард, не криви душой. Если ты сюда пришел, у тебя уже наверняка со всеми всё договорено. Это чистая формальность.
— Но это важная формальность, Славий. И я не надену на себя это украшение без этой формальности, и не сяду на вон то, как ты говоришь, неудобное кресло, без этой формальности.
— Ну, допустим. Гленард всегда во всем хочет быть правильным.
— Далеко не всегда и не во всем. Скорее даже, почти ни в чем. Эффективным — да. А правильным, неправильным — это как получится по обстоятельствам.
— Тоже верно. А, кстати, что мы будем делать с тем фактом, что в Империи еще не было случая, когда Император отрекался от престола? Думаешь, герцоги примут мое отречение?
— Это не запрещено законами Андера Великого, Славий, — Гленард пожал плечами, краем глаза посматривая на корону, лежащую теперь на коленях у собеседника. — Но ты прав, раньше в Империи таких прецедентов не было.
— Так что, значит, тебе придется меня убить? Что ж, — Славий вздохнул, — пожалуй, я готов. Уже давно готов.
— Знаешь… — Гленард смотрел вдаль, в глубину тронного зала. — Помнишь ту тайную долину у вархов, куда нас Моррель с Артаной отвели?
— Как же ее забудешь? Тогда как раз Тэлфрин с Винфредом были зачаты. К чему ты?
— Я же там видел кучу всяких странных видений. Одно из них — что я тебя убиваю. Протыкаю твою грудь то ли саблей, то ли мечом. Как раз вот в этом зале. Я долго думал, что это просто аллегория. Какой-то странный намек на странные, непонятные, но неприятные обстоятельства. Что я тебя предам, или ты меня предашь или что-то такое. И вот…
— И вот, мы одни, в тронном зале, у тебя рука на эфесе меча, и мы как раз находимся в ситуации, предполагающей мою смерть от твоей руки. Ну, что ж. Значит, так и было предначертано. А кто мы, чтобы спорить с предначертанным?
— Кто мы? Люди.
— Именно. Мы всего лишь люди. Ладно, Гленард, — Славий грустно улыбнулся. — Давай, выполни предначертанное и забирай корону, предназначенную, видимо, тебе Богами и Вселенной с самого начала. Я всё равно никогда ей особо не дорожил. Вероятно, я просто хранил ее для тебя — в этом и была задумка Богов. Давай, доставай клинок, и всё закончим. Только прошу тебя — сделай это быстро и, по возможности, безболезненно. Ты отличный боец, Гленард. Нанеси точный удар, как ты умеешь.
— Ты уверен, Славий? — Гленард удивленно повернулся к другу.
— Абсолютно. Ну, не тяни! Я готов встретиться с Богами прямо сейчас, но моей решимости надолго не хватит. Счастливого мне пути и хорошего перерождения. Я готов.
— Я не хочу этого, — Гленард поднялся и встал напротив Славия.
— Не тебе это решать, — Славий с доброй улыбкой посмотрел в глаза Гленарда. — Всё уже решено, а мы лишь узнали об этом только что. Прощай, Гленард. Это была хорошая жизнь. Ты был хорошим другом. Спасибо тебе.
Гленард медленно положил внезапно похолодевшую руку на рукоять меча и потянул клинок вверх. Меч вышел из ножен легко и бесшумно, с готовностью наполняя кисть знакомой тяжестью металла. Застыв на мгновение, Гленард опустил глаза и наметил точку — прямо напротив сердца Славия.
Глава LXIII
Восемь месяцев спустя
23 день XII месяца 594 года После Падения Звезды
Главный Храм Двух Богов у Императорского дворца в Рогтайхе
— Ты ли тот, кого люди Андерриоха призвали владеть Империей и править ими? — вопрос первосвященницы вывел Гленарда из странного ступора, охватившего его, пока госпожа Эйлин готовилась к ритуалу коронации, замыкая магический круг и расставляя ритуальные принадлежности на алтаре посреди него.
— Перед Богами и людьми, я тот, кого призвали люди Андерриоха, — голос Гленарда прозвучал неожиданно хрипло, хотя и твердо. Он протянул вперед руки.
— Пусть же Боги возьмут тебя за руки и ведут тебя и Империю к процветанию! — священница взяла с алтаря браслеты и надела их на запястья Гленарда: золотой, символ Бога, на правую руку, серебряный, символ Богини, на левую.
В голове Гленарда почему-то звучали слова старой альвийской баллады «Легенда, бывшая неправдой» в корявом переводе на имперский, утратившем все многослойные оттенки оригинального альвийского текста:
— Что отдашь ты Богам, призванный править землями?
— Всего себя отдам, тело свое и кровь свою, — Гленард встряхнул головой, пытаясь сосредоточиться. Не время поддаваться бескрайнему полету мыслей.