— Разве это не одно и то же, Гленард? А что стало с Тэлфрином? Надорвался и его убила собственная магия?
— Нет. Он после первой вспышки еще больше завелся. Боюсь, он весь дом разнес бы вторым ударом, а то и весь район. Я попытался его остановить, он чуть меня не убил при этом. И Винфред, спасая меня, убил его. Винфреда, конечно, это абсолютно подкосило. Всё-таки они с детства лучшие друзья с Тэлфрином были. Как братья.
— Интересно получается, правда, Гленард? Твой сын убил своего друга, который был моим сыном. А теперь ты пришел сюда убивать меня, твоего друга. Странно это как-то, да?
— Я до последнего не хотел тебя убивать, Славий. Да и сейчас не хочу, клянусь тебе.
— Тогда в чем же был твой план? Я знаю тебя, ты никогда ничего не начнешь без хорошего плана с кучей ответвлений на случай непредвиденного.
— Это верно. План был похитить тебя и уговорить принять наши условия. Сменить охрану дворца. Воспользоваться помощью Тэлфрина, Винфреда и Роллена, чтобы убедить тебя назначить меня вместо Дугала. Но, как понимаешь, с потерей вархов и неожиданным появлением Миэльори планы несколько изменились.
— И что теперь? Убьешь меня?
— Я всё ещё не теряю надежду убедить тебя в том, что путь, предложенный Дугалом, ошибочен.
— Ты так хочешь место Канцлера? — Славий усмехнулся. — Неужели так соскучился по большой политике? Сколько раз ты мне жаловался на то, что тебя всё достало? Сколько раз ты просил меня отправить тебя в отставку, и дать тебе уехать в твой Кратхольм выращивать картошку? И вот, стоило мне выполнить-таки твою просьбу, ты понял, что тебе скучно, и решил вернуться во Дворец, причем самым жестким способом. Неужели у тебя проснулась такая жажда власти?
— Может, и проснулась. Но на самом деле, Славий, дело не в этом. Дело в тебе.
— Вот как? Поясни.
— Все, как один, говорили, что Дугал подчинил тебя своей воле. Что ты, погруженный в тихую тоску, днями и ночами спиваешься и забыл про Империю. И то, что я видел при наших встречах — этому нисколько не противоречило. Ты отпустил жизнь Империи на самотек и позволил черпать из этой реки жадным и развращенным людям. Дугал уже несколько лет фактически правил Империей, вместе с Влаславом, Алоизом и прочими. Он даже эту суку Риджену подтянул, играя на ее желании вернуть себе Хортию. А потом появился этот жуткий план по переустройству Империи, и ты почему-то решил его поддержать. И тогда я понял, что всё. Надо действовать. Надо спасать моего друга. Надо спасать Империю.
— И ты поэтому пришел ко мне с вооруженным отрядом?
— Да, Славий, именно поэтому. Потому что, хотя ты мне и друг, и мы с тобой всегда были близки и поддерживали друг друга во всем, но люди Империи поручили нам их защищать, и вести Империю к лучшей жизни. А если кто-то из нас наплевал на это поручение, на Империю, на ее народ — то неплохо бы ему напомнить об этом и, при необходимости, выпинать из этого дворца, заменив на кого-то, кто действительно заботится о благе народа Андерриоха и о будущем нашей страны.
— Вот где ты был с этой своей дешевой мудростью все эти годы, Гленард? Где ты был, когда я нуждался в твоей помощи и поддержке?
— Спасал твою задницу, твоё, мать твою, величество! Каждый день, денно и нощно, постоянно рискуя жизнью. Не идеально, да, ты прав. Я просрал Джалила, я не смог предотвратить восстание Арнорда, я пропустил кучу других опасностей, включая пресловутого Дугала. Но я не идеален. Я не бог, я не всезнающ, хотя мне это и пытается народ приписать. Я всего лишь человек, мусорщик, который старается делать свою работу. И видят Боги, я делал ее хорошо! Ты сам это знаешь. Я рассказывал тебе о десятках случаев, и еще не рассказывал о сотнях других, которые мы предотвратили на ранних стадиях.
— Так никто и не сомневается в твоих способностях, Гленард. Проблема в том, что ты человек увлекающийся и, если честно, не слишком хитрый. Ты прямолинеен и благороден — не по рождению, а по духу. Ты вел большую войну с врагами Империи, но ты проиграл в ней. Именно из-за того, что ты был не способен видеть картину гибко и в деталях. Ты победил Джалила, но чуть не потерял всю Империю, включая меня и мою семью, в восстании Арнорда. Ты построил отличную, эффективную систему Тайной Стражи, но погрузил всю Империю в холодную дрожь постоянного ужаса. Ты пытался построить новую экономику, но, в итоге, чуть не привел Империю к полному разорению. Ты пытался помогать мне улучшать Империю, но пропустил момент, когда Дугал занял твое место возле меня. Цыплят по осени считают, Гленард. Людей узнают по итогам их дел. А если смотреть на итоги твоей деятельности, то они, мягко говоря, вызывают вопросы. Разве ты сам этого не видишь? Что, черт возьми, вообще заставляет тебя думать, что после всего этого ты будешь хорошей заменой Дугалу?
— Моя любовь к Империи, Славий. Моя энергичность. Моя способность учиться на своих ошибках. Моя вера в то, что тот путь, который мы когда-то выбрали для Империи вместе с тобой, приведет Андерриох к процветанию в самом ближайшем будущем. Если ты строишь дом, и одна доска ложится у тебя криво, ты не сжигаешь весь дом дотла, ты исправляешь ошибку. Вот и нам нужно вернуться на тот курс, который ты проложил в начале твоего правления. И кто, кроме меня, лучше всех знает, как именно пролегает этот курс?
— Знаешь, — Славий вздохнул, — я ведь никогда не хотел быть Императором. Помнишь, когда мы с тобой познакомились, на войне, я рассказывал тебе, что хочу лишь командовать хорошим гарнизоном. Если доживу, конечно, а шансов на это у меня тогда было немного. Но роль командующего гарнизоном где-нибудь в богатом баронстве, в чине капитана или, максимум, полковника, меня вполне устраивала.
— Ага, а я хотел приобрести небольшую ферму, выйдя в отставку.
— Ну, да. А потом всё закрутилось как-то так неожиданно… Сначала эта долбанная Багряная Весна, все мои братья и отец умирают, и вот, я неожиданно герцог. Потом эта дурацкая пляска смерти вокруг трона. И вы вместе с Донреном буквально заталкиваете меня на этот трон. Ты же помнишь, я с самого начала был против. Но кто меня слушал?
— Ты всё же, в итоге, согласился.
— Согласился. Потому что спорить с Донреном и тобой казалось куда сложнее. Но знал бы ты, сколько раз я жалел об этом решении…
— Знаю. Ты много раз об этом говорил. Ты не хотел быть Императором, я не хотел быть Великим Инквизитором, но так получилось. Мы много друг другу на это жаловались, но, в конце концов, похоже, всё-таки вошли во вкус, разве нет?
— Может быть, — Славий пожал плечами. — Но это было до восстания Арнорда, до ранения Ниары, и до потери ребенка. После этого никакого вкуса уже не осталось. Лишь усталость и тоска. А ты, как раз тогда, когда ты был больше всего мне нужен, полностью увлекся вылавливанием своих врагов Империи, еще больше погружая эту самую Империю во тьму, день за днем. Тем самым, лишь усиливая ощущение безысходности в моей душе.
— И тогда появился Дугал, и занял мое место?
— Вроде того. Он умный мужик. Был умным, да. Где надо, поддерживал. Где надо, советовал. Ну, ты же сам знаешь, до последнего времени у тебя с ним разногласий не возникало.
— Не возникало, — кивнул Гленард. — Пока он не решил проявить свое истинное лицо.
— Мне кажется в твоих словах что-то личное. Дело ведь не только в Империи?
— Не только. У него были личные счеты со мной. Настолько серьезные, чтобы желать отобрать у меня друга, лишить меня любимого дела и вообще — убить меня вместе со всей моей семьей.