«"Фантастика 2023-150". Компиляция. Книги 1-22»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы никогда не казнили еретиков за мысли, Лайма. Те, кого казнили, были практикующими магами и ведьмами. Учениками Джалила и его учеников. Да, это выглядело так, будто мы хватаем невинных девчонок лишь за то, что они танцевали в лесу голыми под луной. Но это не так. Я сам видел, своими собственными глазами, как такая невинная девочка сожгла целую деревню парой слов. Я видел, как такие, как она, наводили порчу, травили людей и скот, разрушали семьи и жизни, убивали не рождённых детей. Мы казнили именно за это.

— А те, кого вы не казнили, а просто пытали и бросали в тюрьмы, не в счет? Те, кого вы называли еретиками?

— Они и были еретиками, — Гленард развел руками. — Вера в Двух Богов очень доверчива и широка в толкованиях, Лайма. Она допускает разные формы выражения любви к Богам, разные обряды и ритуалы. Но иногда появляются те, кто намеренно хочет исказить ее. Кто говорит о том, что Бог выше Богини. Вспомни Кадирскую ересь. Или, напротив, что Богиня выше Бога. Кто-то хочет изменить всё восприятие нашей веры, придумывая несусветные небылицы. Кто-то пользуется доверчивостью людей, чтобы отбирать у них последние деньги, рассказывая о том, что священники и священницы учат их неправильно, и показывая заблудшим свой, новый путь, лишь ради собственной наживы или власти над этими доверчивыми людьми. Такие люди опасны для Империи и для народа Империи. И с ними мы боролись.

— А как же вархи, Гленард? Они же и вовсе не верят в Двух Богов. Как же альвы, бьергмесы, зорги, кадирцы? Всех их в тюрьму?

— Мы, Тайная Стража, никогда не стремились заставить людей верить каким-то особым образом. Не путай нас с Эйлин. Мы допускали любые верования и отклонения от указаний Эйлин до тех пор, пока это не становилось опасным для Империи. Никто никого не тащил на дыбу просто за то, что кто-то решил, что круг вокруг алтаря нужно проводить справа налево, а не слева направо. Но если этот кто-то начинал проповедовать что-то, что было опасно для людей Империи, или делал что-то, что ставило жизни и судьбы людей Империи под удар — вот таких мы действительно арестовывали. И именно их мы называли еретиками.

— Какие, к демонам, еретики, Гленард? Само это понятие «ересь», «неправильная вера», откуда это? Это Эйлин из Кадира взяла, что ли? Наша вера в Двух Богов всегда была самой терпимой во всем окружающем мире. Все эти жестокие и кровожадные боги бьергмесов, коварные и злопамятные боги альвов, про зоргов я даже и не говорю… Да даже наши старые боги Морского народа, из которого пошел нынешний Зведжин — те еще были персонажи, скажу тебе. И лишь наша вера в Двух Богов основана на любви, радости, равноправии и свободе, изначально допуская любые формы служения Богам, поощряя духовные изыскания и поиск наиболее удобной формы служения Богам. Как вообще в такой терпимой религии может появиться понятие «неправильности»?

— Ну, ты же понимаешь, о чем я… Люди всегда хотят доказать всем вокруг, что то, как они верят, мыслят и служат Богам, является самым правильным и единственным возможным. Они ошибочно считают, что это делает их наиболее «чистыми», наиболее исключительными, наиболее приближенными к Богам. Но я как раз и говорю о том, что мы, Стража, защищали нашу религию от тех, кто хотел убрать из нее равноправие и свободу. Преступников, которые пользовались верой в своих корыстных целях. Или намеренно извращали ее, следуя заветам Джалила. Вот таких мы брали, а не просто тех, на кого показывала Эйлин.

— Вам нужно было в первую очередь взять саму Эйлин, — Лайма возмущенно топнула ногой.

— Может быть. Но это было очень непросто. Сама же знаешь, Император ей доверяет, не знаю уж почему.

— Я знаю это. И еще я знаю, что во многих герцогствах тайные стражники в некоторых местных отделениях часто хватали всех, на кого укажут священники, не разбираясь, настоящий это преступник или просто тот, кто пытается найти лучший способ единения с Богами. Неважно, на них вешали ярлык «еретик» и тащили в тюрьму. И, уверена, далеко не все ведьмы и колдуны, сожженные твоими подчиненными, были настоящими последователями Джалила. Желание выслужится перед начальством всегда толкало людей на страшные поступки.

— Согласен, — Гленард вздохнул. — Обвинение справедливо, хотя я сам, дурак, понял это слишком поздно. Но я не согласен с тем, что это было очень часто и во многих герцогствах. Отдельные случаи были. И не раз. Я как раз собирался очень жестко с ними бороться, когда меня Славий отстранил. Насколько я знаю, Миэльори решает эту проблему. Мне на нее даже Эйлин жаловалась.

— Не похоже, что что-то сильно меняется, Гленард. Тайную Стражу всё ещё все боятся.

— Увы, это займет время. Полагаю, что Стража будет всегда внушать страх, даже через сотни лет — на то она и Тайная Стража. Люди всегда боятся тех, кто может появиться из ниоткуда и залезть к ним в головы, как они считают. Они же видят лишь конечный результат, а не всю огромную работу Стражи по выявлению врагов Империи. Но я тебе скажу, что я не вижу в Дугале, например, желания изменить ситуацию к лучшему. Он хочет выгнать Миэльори, но не ради того, чтобы сделать Стражу лучше, а просто для того, чтобы ее контролировать. Хочет использовать тайных стражников в своих собственных целях. И это печально, так как это может ему удастся. Говорят, что Император сейчас делает всё, что ему нашепчет Дугал.

— И ты хочешь это изменить?

— Хочу.

— Каким образом? Впрочем, стой. Подожди. Молчи, ничего не рассказывай. Я не хочу ничего знать, потому что если ты задумал что-то серьезное, то мне придется или войти с тобой в заговор, либо тут же выдать тебя Страже. А я не хочу ни того, ни другого. Хочу спокойно остаться в стороне.

— Ты очень проницательная, Лайма. Я рад, что тогда поддержал предложение передать титул тебе. Тебя бы в советники Императора…

— Мне и на своем месте хорошо, Гленард. У меня богатое, но неспокойное герцогство и десятки баронов-капитанов, вечно грызущихся за власть и деньги. Причем, половина из них становятся пиратами при любом удобном случае. Хотя и реже в последнее время. Но за комплимент спасибо. Ты сегодня очень галантен.

— И всё же, Лайма. Чисто теоретически. Если бы возникло противостояние между мной и Дугалом, кого бы ты поддержала?

— Я уже ответила тебе, Гленард. Я предпочту остаться в стороне.

— Ну, а если остаться в стороне не получится? Допустим, опять же, только допустим, что мы все окажемся в ситуации, когда нам придется выбирать нового Императора. Меня беспокоит здоровье Славия в последнее время, а прямых наследников у него нет. Если случится такое печальное событие, и мы встанем перед выбором — кого бы ты поддержала?

— Мне не хочется говорить и даже думать так широко и далеко, Гленард. Даже теоретически. Особенно теоретически и без привязки к конкретным событиям. Но раз уж ты не отстанешь… Я скажу тебе так. Что бы ты ни задумал, я останусь в стороне. Я не поддержу тебя, не пойду против Императора и Империи. Но я и не выступлю против тебя из уважения к тебе — потому что ты так много для меня сделал. Да и для всей Империи. Я до последнего останусь в стороне. Впрочем, и мешать тебе я не намерена. Что же касается избрания нового Императора, с необходимостью которого мы, возможно, столкнемся когда-нибудь в будущем… Я бы поддержала тебя в такой ситуации. Но при определенных условиях.

— Каких же?

— Мир в Империи. Прощение всех, кто выступал против тебя ранее. Нам не нужна новая охота на врагов Империи, Гленард. И, особенно, гарантии неприкосновенности герцога Анжена и моего отца. Ну, и прекращение вот этой охоты на ведьм, в прямом и переносном смысле, которая Стража ведет в последние годы. Хватит Империи бояться тебя и Стражу Гленард. Пора научить Империю уважать вас, не испытывая дикого ужаса при одном упоминании о тайных стражниках.

— Это то, чего хочу и я, Лайма. Мир и спокойствие в Империи. Счастье и процветание, а не страх.

— Этого все хотят. Но мало у кого получается. Заставить людей бояться тебя и выполнять твои приказы куда легче, чем сделать их счастливыми и довольными. Кстати, еще одно мое условие: ты должен помирить меня с Анженом. Верни нам наше счастье. Ты его отобрал, ты его и верни. Ты мне должен.

— Принимается. Я должен, я верну. Обещаю.

— Тогда, будем считать, что мы друг друга поняли, Гленард. Конечно, исключительно теоретически.

— Спасибо за откровенность, Лайма. У меня есть к тебе еще одна просьба.

— Говори.