«"Фантастика 2023-150". Компиляция. Книги 1-22»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, Гленард, так уж было. И это не помогло, стало только хуже. Помнишь же, мы обсуждали Третью альвийскую войну и ее причины. После Второй альвийской Империя как раз и хотела отделить альвов от людей, запереть их в плодэнской резервации. И получилось так, что восприятие длинноухих большеглазых альвов как чужаков только усилилось. Потому что большинство людей Империи видели альвов нечасто, а когда видели, то они казались ими настолько другими, незнакомыми, что сразу же срабатывал вот этот тревожный колокольчик — это чужак, его надо бояться и ненавидеть.

— Но так и в городах у альвов с людьми жить вместе не получается, — Гленард развел руками. — Что же делать?

— Я думаю, Гленард, ошибка в том, что даже городах альвы живут отдельно от людей. Ты, наверное, в городах бывал нечасто, но там, где живут альвы, они обычно живут в своем отдельном районе, отделенном от людских районов высокой стеной. Во многих местах альвам даже запрещено покидать эти районы, кроме каких-то особых случаев. Получается, что люди их почти не видят, и для людей они остаются чужаками. Причем, опасными чужаками, потому как живут по соседству.

— И что бы ты изменил?

— Я бы ликвидировал альвийские и бьергмесские районы. Перемешал бы людское население с нелюдским. Если потребуется, даже принудительно. Тогда люди видели бы альвов и бьергмесов постоянно, каждый день. Они привыкали бы к их виду, привыкали бы вести с ними дела и не воспринимали бы нелюдей как что-то необычное. Приняли бы их в свою стаю, в конце концов. Со временем, люди бы привыкли к нелюдям, перемешались бы с ними. Причем и в буквальном смысле, через межрасовые браки. Альвийки у людских мужчин всегда вызывали большой интерес, как и наоборот.

— Но разве не получилось бы от этого только хуже? Давай смотреть правде в глаза, Аллеран, большинство людей сейчас не обрадовалось бы, если по соседству поселились бы альвы. А если это делать принудительно, то и еще хуже. А принудительно делать придется, потому что для того, чтобы поселить семью альвов между людей, нужно будет какую-то семью людей куда-то переселить. А ты же знаешь людей — любая принудиловка у них вызывает резкое отторжение и ненависть к тем, с кем эта принудиловка связана. Люди бы ненавидели альвов еще больше за то, что ради них другим людям, их соседям, членам их стаи, приходилось бы принудительно куда-то переезжать.

— Несомненно, Гленард, так и было бы. Но это же только начало. Со временем, через поколение, через два, через три, через пять, люди привыкнут к тому, что альвы и бьергмесы живут среди них. Может быть, даже зорги. Вырастут дети, которые и не видели, что бывает по-другому. У этих детей вырастут внуки. И тогда, через триста лет или через пятьсот, этот конфликт перестал бы так остро существовать. По крайней мере, одним большим и кровавым конфликтом стало бы меньше. Если бы Император видел это так же, как и я. И если бы он хотел начать этот процесс сейчас.

— Не похоже, что он сделает что-то подобное, — Гленард вздохнул. — Особенно после того, как мятежные альвы поддержали человека, убившего его сына.

— Увы, для многих людей все альвы на одно лицо. Спросят на севере — с кем имперская армия воевала в Глареане. Девять из десяти ответят: с мятежниками, кадирцами и альвами. До мятежников и кадирцев не добраться, а альвы вон, они, в соседнем районе, за стеной. Пошли-ка жечь предателей Империи! Покажем им, как с имперскими войсками связываться! Отомстим за наших погибших друзей! И пойдут, не разбирая. И не думая, что тысячи альвов, таких как я, в имперской армии против тех же мятежников, кадирцев и мятежных альвов воевали.

— Я хотел бы убедить тебя, Аллеран, что ты ошибаешься, что люди не настолько тупые и злобные… Но ты, увы, прав. Именно так, к сожалению, и будет.

— Они не тупые и не злобные, Гленард. Они недостаточно образованные и, иногда, глуповатые. Наши головы ленивы. Нам не хочется искать сложные связи между причинами, событиями и их последствиями. Мы всегда идем по самому простому пути, особенно если нам недостаточно информации для размышления. Империя воевала с мятежниками — понятно. За мятежников сражались альвы — тоже понятно. И сразу делается простой, ленивый вывод — значит, Империя воевала с альвами. И дальше следует сразу череда таких же простых, ленивых выводов — значит, альвы плохие. Значит, все альвы предатели. Значит, альвов в соседнем городке следует побить и пожечь их дома. А всё идет от недостатка знаний, Гленард. От недостатка образования. Спасибо бьергмесам с их книгопечатанием и бумагой, теперь даже крестьяне по всей Империи хотя бы умеют читать и писать. Хотя большинство из них так и не знает, что им в этом косвенно помогли бьергмесы. Да, жители Империи знают сейчас гораздо больше, чем знали триста или пятьсот лет назад. Но этого по-прежнему катастрофически недостаточно. Не хватает книг, не хватает знаний. Не хватает информации для ленивого ума, чтобы он сделал правильные, а не простые и ленивые выводы. Нужно дать людям эту информацию. Но это опять-таки займет столетия.

— И то, если начать это сейчас. А Императора, похоже, заботит не это.

— Его Величество, наверняка, заботят многие вещи, Гленард. В первую очередь, вот эта Злая Война, которую мы с тобой так нежно и горячо любим, и желаем ей, чтобы она поскорее отправилась в жопу к демонам. Но, похоже, ты прав, и массовое просвещение подданных пока что не входит в сферу приоритетных интересов Императора Ангрена. Равно как и борьба за равноправие рас. Но будем надеяться, что когда-нибудь, через десятилетия или столетия, эти вопросы станут важными для Империи. Они не могут такими не стать в какое-то время. Просто надо подождать. Не нам, мы вряд ли доживем. Нашим народам в целом.

— Будем надеяться, Аллеран. Будем надеться.

— Как же красиво… — прошептал Гленард, выглядывая из-за скалы и оглядывая долину внизу.

Они пробирались по узким, извилистым, едва заметным горным тропинкам четыре дня. Поднимались, спускались, обходили скалы, перебирались через узкие, но стремительные горные ручьи, поскальзываясь на мшистых камнях. То входили в лес, петляя между низких кривых кедров, то снова выходили на заросшие сухой травой открытые пространства.

Отряд альвов и кадирцев они догнали в середине четвертого дня пути. Наемники выбрали отличное место, нужно было признать. С площадки на вершине обрывистой скалы прекрасно простреливалась стрелами дорога, идущая прямо внизу, у скалы. Чуть дальше начинался поросший лесом пологий спуск, на котором можно было бы легко разместить засаду для внезапного нападения на колонну имперцев, поддавшуюся панике после неожиданного обстрела.

Разведчики засели на тропинке выше лагеря противника, спрятавшись за невысокой скалой, вылезающей из склона, словно зуб. Отсюда открывался прекрасный вид и на наемников, и на всю холмистую долину внизу, покрытую полями, оливковыми рощами и виноградниками.

Вид был действительно впечатляющий, хотя Гленард мог и не ограничивать выражение своих чувств шепотом. Враги всё равно бы его не услышали — они были заняты злобным перекрикиванием друг с другом.

Двое в центре площадки — высокий альв и невысокий, но жилистый кадирец громко выясняли отношения на ломаном имперском языке. Гленард не всё слышал и понимал, но, кажется, спор был о том, как разместить бойцов, и в каком порядке нападать на северян. Временами горячая ссора переходила на темы ущербности народа оппонента в целом, а также несостоятельности конкретного его представителя в жизни и в постели, а также касалась сексуальной жизни его матери.

Собравшиеся с оружием в руках позади своего лидера альвы временами выкрикивали что-то на альвийском языке. Познаний Гленарда, почерпнутых у Аллерана и из доставаемых им книг, хватало, чтобы понять, что альвы предлагают прекратить спор и просто покрошить кадирцев на мелкие кусочки. Кадирцы не отставали, яростно крича на кадирском. Его Гленард не знал вовсе, но предполагал, что общий смысл их высказываний в отношении альвов точно такой же, как и у альвов по отношению к кадирцам.

Первый клинок блеснул минут через пять. Еще через несколько секунд площадка внизу превратилась в мешанину из человеческих тел, звенящего оружия, крови и криков ярости и боли. Альвы явно одерживали верх, хотя их и было меньше. Подождав еще несколько минут (кадирцы к этому времени уже, похоже, готовились неорганизованно отступать), Славий скомандовал: «Вперед!».

Неожиданное появление разведчиков превратило ситуацию в совсем уж хаотическую. Оставшиеся на ногах кадирцы, чуть более десятка, с криками бросились убегать в лес. Пятеро разведчиков во главе с Аллераном погнались за ними.

У альвов в строю осталось восемь бойцов. Двое были ранены лучником — Михал из Ярова стрелял сверху, от той скалы, где они ранее наблюдали за лагерем, — но держались на ногах.

Имперцы набросились на альвов, которые сначала встретили их немного расслабленно и снисходительно, но быстро осознали свою ошибку. Всё же им противостояли не наемники-кадирцы, а разведчики Империи, прошедшие уже множество боев за последние годы.

После первого же удара трое альвов упали, истекая кровью. Еще один, получив вторую стрелу в грудь, осел на землю у края площадки — живой, но не имея сил подняться. Осталось четверо против пяти имперцев, включая Гленарда и Славия, прикрываемых лучником.

Альвы двигались быстро и умело. Гленарду стоило немало труда отбить два быстрых удара своего противника. Рука сразу заныла. Гленард отскочил, поймал следующий удар на клинок, снова поморщился от боли в руке. Скользнул клинком по клинку, приближаясь к противнику вплотную. И, пока тот не успел отпрыгнуть, пнул его изо всех сил в колено. Альв взвыл от боли, отпрыгнул назад, но пошатнулся от боли в колене, открываясь на мгновение. И Гленард тут же, воспользовавшись секундным преимуществом, ткнул острием меча в грудную клетку альва, ломая ребра и протыкая легкие.

Может, и выживет, они, альвы, живучие. Но этот бой для него закончился.

Рядом Павлий из Луготравья, еще один следопыт отряда, попытался проделать тот же самый трюк со своим противником. Но то ли не был таким же быстрым, как Гленард, то ли враг ему достался поопытнее… Павлий так же, как и Гленард, ушел в клинч, приняв удар на свой клинок и скользнув мечом по лезвию до гарды меча противника. Он попытался ударить альва коленом между ног. Но прежде, чем он успел до него дотянуться, левая рука противника молниеносно ударила его кинжалом в незащищенную шею.

Павлий отшатнулся назад, захлебываясь кровью. Противник хищно улыбнулся. И это было последнее, что он успел сделать в своей жизни. Меч Гленарда обрушился на его шею сзади, перерубив позвоночник и наполовину отрубив голову альва.