Она обнимала и целовала его так, словно он был любовью всей ее жизни. Гленард не строил иллюзий, он понимал, что точно так же она обнимает и других гостей. Но какое ему нынче дело было до других? Сейчас с ней был только он, а с ним была только она. Та самая, единственная — по крайней мере, на краткое время.
Ее кожа была горяча и нежна. Груди, не слишком большие, но и не маленькие, мягкими, но упругими. Губы мягкими, нежными и жадными. А ложбинка, спрятавшаяся в темных волосках внизу живота, огненной и манящей.
Она обнимала его руками и ногами, а он вжимался в нее, словно стремясь слиться, сплавиться с ней воедино. А потом его словно подхватила волна и понесла вперед, к наслаждению.
Они лежали, обнявшись, разгоряченные и потные, целуя друг друга. Он смотрел на эту плодэнскую крестьянскую девушку и видел в ней прекрасную даму сердца, принцессу из сказок, саму Богиню. А потом она снова к нему прижалась, и всё повторилось. И ещё. И ещё.
Всё заканчивается. Увы. Закончилась и эта странная, на пару часов, история горячей любви. Но Гленард еще долгое время думал о Янике и вспоминал ее многие годы. Но больше никогда с ней не виделся.
Яника погибла через две недели после этого. Отправилась повидаться с родителями в Плодэн вместе с обозом снабженцев. Отряд глареанских разведчиков напал на обоз — они часто так делали, пытаясь отрезать армию от припасов.
Яника пыталась убежать, но ее на полном ходу сбила с ног лошадь одного из врагов. А конь следующего глареанца наступил своей тяжелой подковой прямо ей на голову, размозжив череп, и превратив ее красивое, нежное лицо и волосы цвета спелой пшеницы в кровавое месиво.
Гленард узнал об этом только по рассказам, позже, случайно — Славий не хотел ему говорить. Он старался гнать от себя мысли об ее смерти, тайком оплакивая девушку. Он пытался запомнить ее такой, какой он ее видел — радостной, довольной, страстной, живой. Но всё равно на это доброе воспоминание его проклятое воображение накладывало видение Яники погибшей — холодной, переломанной, окровавленной, мертвой.
Он никогда и ни с кем не делился этим, но эти воспоминания посещали его, порой, даже через десятилетия. Правда, к счастью, гораздо реже.
Это была лишь первая его потеря на войне. Впереди их было еще много.
Глава XXVI
5 день IX месяца 564 года После Падения Звезды
Графство Супрада на северо-западе герцогства Глареан, лагерь армии Империи
— Но он же альв, Славий! — Гленард возмущенно взмахнул руками.
— И что?
— Ну, как что? Альвы — они же враги. Сколько лет они с Империей воевали? Сколько веков? Все же знают, что альвы крадут человеческих младенцев, чтобы использовать их кровь в своих мерзких ритуалах. Да и на этой войне альвы воюют против нас!
— Во-первых, про младенцев — это херня, которой тупые и злобные люди пугают просто тупых. Во-вторых, Гленард, альвы воевали с Империей не без причин. И недолго. А вот жили люди и альвы вместе с самого Исхода, и до сих пор живут. И, наконец, на этой войне против нас воюют остатки мятежных альвов, ушедших на юг. А другие альвы, которые верны Империи, воюют за Империю и проливают свою кровь тоже за Империю. В том числе, и Аллеран.
— Откуда он вообще взялся, этот альв?
— Оттуда же, откуда и ты, — Славий пожал плечами. — Яромир привел. Где-то он с ним познакомился и впечатлился его историей. Этот Аллеран десятилетиями воевал, охраняя торговые обозы от разбойников. Нам до его опыта, как ползком до луны. Уважай хотя бы это.
— Всё равно, я этого не понимаю, — Гленард немного поостыл. — Ну, ладно, хочет воевать — пусть себе воюет в строю. Но здесь разведка, мы же каждый день на грани провала и смерти. Мы должны доверять друг другу безусловно. А как доверять альву?
Империя готовилась к наступлению. Во всех пяти северных графствах Глареана — Супраде, Септенте, Сильваде, Оливеде и Аврантисе — количество имперских войск росло каждый день. Подкрепления подтягивались и подтягивались с севера. Некоторые даже из Сидлерда и Клафтхорда.
Что происходит в других графствах, Гленарда мало интересовало, а здесь, в Супраде обстановка выглядела всё более напряженной с каждым днем. Мятежники тоже прекрасно понимали, что готовится новое наступление, и подтягивали в Супраду остатки войск с юга, концентрируя их, в основном, вокруг одноименной столицы графства.
Лейтенант Яромир рассказывал, что другие группы разведчиков встречали отряды, которые говорили на кадирском языке, и даже альвийские группы — вероятно, из мятежных альвов, призванных глареанцами на помощь с юга, из степи Мархфир. Разведчикам десятка сержанта Славия такие пока не попадались, но увеличение численности войск противника было налицо.
Один из крупнейших лагерей глареанцев находился нынче километрах в двадцати к югу от имперского лагеря. Разведчики каждый день выезжали на нейтральную территорию, выискивая признаки возможного наступления южан или просто устроительства ими каких-то ловушек и подлянок. Разведчики глареанцев делали то же самое. Нередко разъезды Империи и мятежников встречались, издали осматривая друг друга. Даже иногда переругивались на расстоянии. Но до прямых столкновений доходило редко — соблюдался странный договор о ненападении на коллег с противной стороны, основанный на некоем взаимном уважении. А вот с вольными отрядами полуразбойников-полудиверсантов имперским разведчикам приходилось временами повоевать. Правда, эти ватаги не представляли собой серьезной силы: нападали они лишь на слабозащищенные обозы и маленькие группы, а при первом же появлении у северян подмоги драпали прочь, сверкая пятками и копытами.
В этот раз у разведгруппы было задание проверить местность к юго-западу от лагеря. Там кто-то из лояльных Империи крестьян видел неприятельских солдат, хотя там-то их быть не должно было. Если там действительно серьезный отряд, то существовала угроза обхода ими лагеря с запада и удара в тыл имперским войскам.
На задание пошли впятером: Славий, Гленард, Владек из Олычи, Коннах из Тадвейлога и Аллеран из Бельца — тот самый альв, против присутствия которого в отряде возражал Гленард.
Ехали быстрой рысью на юго-восток. Впереди Славий, замыкающими Гленард и Аллеран, от которого Гленард демонстративно старался держаться подальше. Аллеран был уже немолодым альвом — по человеческим меркам он выглядел за сорок. Значит, ему было не меньше восьмидесяти лет, но сколько точно — Гленард не знал. Тело его было всё в шрамах, повоевать ему действительно пришлось немало. Он единственный из отряда не носил армейского оружия. Даже сержант Славий воевал обычным стандартным армейским мечом, но Аллеран пришел в отряд с собственной саблей. Простой, без украшений, но выглядящей весьма качественно.
— Командир, — Гленард обогнал товарищей, догоняя сержанта, — вон там, слева. Лесочек вдали, видишь? Давай его поближе посмотрим.
— Что ты заметил?
— Да как-то кусты на опушке меня смущают. Похоже, там кто-то проходил не так давно. Давай посмотрим.