Я представляла, как стану высокопоставленной наложницей при дворе и буду пить чай с принцем в тех прекрасных пагодах. Представляла, что рожу принцу Тэрэну сына – сына с печатью, который обрадует его настолько, что он не причинит мне вреда, а вместо этого пошлёт Благословения на мою родину, в Луань.
Закрыв глаза, я мысленно изо всех сил вцепилась в этот образ, потому что знала: если отпущу его – разрыдаюсь. Зачем я сказала Цыи привезти меня сюда, чтобы сделать посмешищем для принца? Зачем сказала, что мне всё равно – пусть смеются, пусть хоть обезглавят?
Позже, когда воздух остыл, а в небе замигали звезды, экипаж наконец остановился.
Я думала, что, стоит мне выйти наружу, я сразу увижу принца Тэрэна – с сияющим на щеке знаком Дао. Воображала, как он направит на меня меч и велит изрубить на месте, едва увидев, насколько я ему не подхожу.
Но его там не было. Ночь выдалась тихой, лишь у арочных ворот стояло несколько стражников. Должно быть, это был боковой вход – неприметный, спрятанный за тяжёлыми от цветов ветвями, среди свиста ночных птиц.
Конечно, принца и не могло здесь быть, осознала я. Наследник был слишком важной особой, чтобы сразу по прибытии смотреть на каких-то двух претенденток из предполагаемого множества. Эта мысль принесла мне такое облегчение, что я даже устыдилась.
Цыи шепнул что-то одному из стражников, и тот ушёл внутрь. Мгновение спустя дверь отворилась, и вышли две девушки в струящихся одеждах.
– Это прислужницы Дома, – любезным тоном пояснил Цыи. – Они отмоют вас и приведут в надлежащий вид. – На слове «надлежащий» его взгляд недвусмысленно скользнул по мне.
Нас повели внутрь, и я старалась не слишком глазеть по сторонам. Во дворце всё было сделано с поразительным мастерством: от древних стен ярко-красного цвета до фонтанов и искусно подстриженных деревьев османтуса. Пока мы шли по галерее вдоль внутреннего дворика, я заметила, что даже на самых маленьких колоннах была золотая гравировка, изображавшая древних мужей с печатями и их сражения с демонами, могуаями и иными чудовищами. Даже красные фонари, освещавшие путь, могли поведать какие-то истории – на их бумажных боках были начертаны строки стихов.
Наконец мы прибыли в дальнее, укромное крыло Дома Азалий.
– Это Чертог Земной Чистоты, – сказала прислужница Миньмы. – Здесь будут жить претендентки. – Сотни жилых комнат выходили в огромный, засаженный пионами двор, и в каждом окне мерцал свет свечи. – День Отбора через месяц. Если Его Высочество решит оставить вас в числе своих тридцати наложниц, вы переедете в его Восточный дворец, Дворец Клинков. Если нет – вас отправят домой.
– Сюда, – сказала моя прислужница и указала в сторону, противоположную той, куда собиралась вести Миньму её сопровождающая.
Прежде чем мы разошлись, Миньма внезапно схватила меня за запястье и прильнула к моему уху:
– Может, ты и деревенская простушка, да ещё и страшненькая, но ты тоже из Гуйшаня. Я не хочу твоей смерти. Поэтому слушай и запоминай: не доверяй ни одной женщине при дворе. Мы не сражаемся мечами и стихами, как мужчины, но у нас есть свои способы вести войну. Ты можешь подумать, что женщины здесь – твои подруги, но мы все – соперницы. Все мы боремся…
– За принца, – подхватила я – ведь это казалось самым очевидным.
– За власть, – поправила меня Миньма. – Голодные отчаяннее всех. А это известно даже Предкам: женщины давно изголодались по власти.
С тем мы разошлись в разные стороны.
Глава 5 Участь наложниц
Глава 5 Участь наложниц О Тэньша, мать-земля! Культуры колыбель, Приют последний для мужей великих. Трепещет мир пред взмахом твоей кисти. Тан Гевэнь, династия Азалий, 589 год
Но когда прислужница привела меня туда, где мне предстояло жить – в тёплую, залитую светом фонарей комнату, скрывавшуюся в самой гуще пионовых кустов, – всё, на что я оказалась способна, это детский восторг. Все поверхности покрывали яркие ковры, занавеси и ковры, распускавшиеся живыми цветами. Бумажные фонарики на каждом столе развеивали ночную прохладу. Я видела собственными глазами вещи, о которых прежде слышала только в сказках: бронзовые зеркала, фарфоровые чаши и лакированную мебель, сделанную, по всей видимости, из сандалового дерева.
Хотелось бы мне сказать, что я вняла предостережению Миньмы. Что я продолжала бояться женщин Дома Азалий, или принца с его клинками, или даже принца Маро, замышляющего вернуть себе право на Венец.
У решётчатого окна сидела кошка с листьями падуба вместо шерсти, помахивая хвостом; она наблюдала за мной, купаясь в лунном свете. Ещё один признак того, что в Доме Азалий повсюду жила магия. Под её взглядом я снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая ничего не знает о мире.
К моим покоям примыкала купальня. Зайдя внутрь в поисках места, где можно помыться, я обнаружила уже набранную ванну – ещё тёплая вода благоухала лепестками гибискуса. Я долго соскребала с тела толстый слой грязи – с ломких чёрных волос, с огрубевших подошв, из-под обкусанных ногтей. И всё это время гадала: хватит ли этого, чтобы стать чистой, или во мне есть нечто неуловимое – некий отпечаток деревни, – что не смоешь никакой водой?
Когда подали ужин, еды там хватило бы на целую семью. Повар называл каждое блюдо, которое ставил на стол:
– Томлёная курица с машем. Пельмени с креветками и морским ушком. Суп с яичными цветами. Лепёшки из тысячелетнего инжира для красоты и долголетия…
К тому времени как он ушёл, на столе расставили больше сотни блюд.
Сначала я просто стояла в оцепенении, будто забыв, что такое еда. Даже рис здесь был другим – белоснежным и чистым. Мне редко доводилось видеть миску чистого риса, без примеси отрубей, коры или собранных на склонах трав. Даже на Новый год у нас была лишь жидкая каша.
Новый год был совсем недавно. Перед глазами у меня всё ещё стояла картина, как Ба отдаёт лишнюю миску риса Бао. Я хорошо помнила, как он ел после этого свою долю: медленно, по зёрнышку, чтобы закончить трапезу одновременно с сыном.
А теперь всё это досталось одной мне.
Мне следовало бы возненавидеть за это Дом Азалий. Вместо этого я ела так быстро, что суп обжигал язык. Впервые в жизни постоянная ноющая боль в животе исчезла, словно тень, испугавшаяся солнца. И именно тогда я поняла – по-настоящему поняла, – почему деревенские девчонки мечтают выйти за городских парней, а городские девушки – за принцев.