Это были городские девушки, в отличие от меня, они выросли не на рисовых полях. Их кожу не обжигало солнце, их щёки не ввалились, губы не потрескались. В их корзинах лежали не булочки и сушёные сливы, а цветы, драгоценные камни и шёлковые ткани.
Как я вообще могла подумать, что принц Тэрэн пожелает видеть при дворе меня?
Мои родные, пришедшие со мной, разделяли мои опасения. Особенно Ма. Её губы сжались в тонкую линию, когда она оглядела других девушек – их чистые крашеные одежды, прочные туфли, накрашенные ногти. Для такого важного случая я заплела волосы в косы, но в сравнении с городскими причёсками моя выглядела грубой и неопрятной.
Одна из девушек неподалёку, явно подрисовавшая брови тушью, и вовсе рассмеялась нам в лицо, когда мы проходили мимо.
– От него воняет, – сказала её подруга, ткнув пальцем в Ба.
Вокруг раздались жеманные смешки, такие притворные и лживые, что кровь вскипела у меня в жилах.
Руки Бао сжались в кулаки, но я крепко держала его. Я и сама была в ярости – сердце разрывалось при виде того, как обмяк Ба, как сгорбились его плечи под градом насмешек, – но я знала, что драка выставит нас в ещё более дурном свете.
Я встала в самый конец очереди. Мои родные отступили куда-то в тень, дожидаясь в стороне. Я вознесла безмолвную молитву Предкам.Дайте мне помочь моей семье. Дайте мне помочь моей деревне. Пусть Бао пойдёт в школу. Пусть выберут меня.
Вскоре начался отбор. Сначала появились местные чиновники, чтобы присмотреть за нами, а затем – представители Дома Азалий.
В этот раз было меньше шума и церемоний, чем на Новый год, тем более что в процессии не было принца. Прибыло всего двое посланников, но мы всё равно затаили дыхание при виде их алых дворцовых одежд, заметных и ярких. Невозможно было отвести взгляд от их лошадей, у которых вместо грив были листья, а вместо хвостов – цветы, и пахли они не животными, а далёкими садами. Они тянули за собой экипаж, сплошь увитый гвоздиками.
Один из придворных принца сошёл на землю. Это был улыбчивый мужчина с мягкими чертами лица и певучим голосом.
– Я Ли Цыи, евнух на службе у принца Гуань Тэрэна, Зимнего Дракона, Неподвластного Смерти, второго сына и наследника Дома Азалий.
Второй придворный, с огромным мечом за спиной, не стал спешиваться.
Ли Цыи пошёл вдоль ряда девушек. Ко всеобщему удивлению, он даже не заглянул в наши корзины с подношениями – их молча собрали местные чиновники. Единственное, что его интересовало, – это наши тела. Он осматривал уши, глаза, грудь и зубы. Заставлял снять обувь, чтобы взглянуть на наши ступни.
Когда он дошёл до меня, последней в ряду, его смех был ещё более жестоким, чем смешки городских девчонок.
– От тебя несёт деревней, – бросил он.
Я не поднимала глаз. Ма говорила мне, что городские парни предпочитают кротких и молчаливых девушек, и я подумала, что, возможно, принцу Тэрэну – а значит, и его представителю – нравится то же самое.
Цыи продолжил обход. Осмотр занял совсем немного времени. Дважды пройдя вдоль ряда, Цыи указал на девицу, что прежде смеялась над моим отцом, – ту, с накрашенными бровями.
– Ты. Пойдём.
Это было так же буднично, как покупка капусты на рынке.
До меня не сразу дошло, что меня не выбрали, – осознание пришло лишь тогда, когда Цыи начал помогать той девчонке забраться в экипаж.
В этот миг я полностью утратила разум. Я сорвалась с места и со всех ног бросилась к евнуху.
– Прошу вас! – Слова сами полились с губ, и я не успела остановить их. – Ей это не нужно! Это нужно мне! Она не знает, что такое голод, а я голодала всю жизнь!
Цыи взглянул на меня, как на муху в чашке риса:
– И какое же значение имеет то, что нужно какой-то деревенщине?
– Я знаю, что я ничто, но прошу вас. – Я упала на колени. Это было совсем не в моём духе, но в тот миг я впала в такое отчаяние, что пошла бы на что угодно. Желудок сводило от голода, а мышцы горели огнём после долгой дороги. Но я не могла думать ни о чём, кроме Бао. Я хотела, чтобы он вырос высоким и здоровым, чтобы он поехал учиться в столицу, как Хар Асори, и стал великим человеком, как сулило ему Благословение. – У меня есть брат. Он совсем маленький и худой как щепка.
Я не хотела оплакивать его так же, как Живокость, мою крошку Живчика – но боялась, что так и будет, если голод не отступит. Это окончательно сломило бы меня.
– Это что, шутка такая? – Брезгливость Цыи стала ещё заметнее. – Деревенская девчонка, да ещё и дурнушка, мечтает стать наложницей Императорского Дома.
– Так пусть принц посмеётся, – выпалила я, не раздумывая.
Евнух уже собирался сесть на лошадь, но замер.