Глава 2 Сила и величие
Ма сразу загорелась этой мыслью и сумела заразить своим воодушевлением всю деревню. Всю следующую неделю она принимала подарки от жителей Луани. Тётя Линь отдала мне новые туфли, сыновья дедушки Цая – ожерелья из бусин и ромашек, дядя Хуэй принёс ещё сушёных слив. Всё это должно было отправиться в мою корзину с подношениями в тот день, когда я предстану перед распорядителями, чтобы сделаться наложницей принца Тэрэна.
В Тэньше не давали в долг. Здесь всегда отдавали всё, что могли. Смысл был в том, что если я стану наложницей, то смогу дать землякам гораздо больше. На это и надеялась наша деревня.
Всю неделю я снова и снова убеждалась в щедрости наших соседей и друзей. Мне удавалось сдерживать слёзы, пока у нашей двери не появились сестры Жуй с козой на верёвке.
– Мирна даёт отличное молоко, – сказала Жуй Фань, и её красные обветренные щёки расплылись в улыбке.
– Свежее и сладкое, – добавила Жуй Шина. – Думаю, принцу Тэрэну понравится.
Тут я не выдержала, потому что знала: молоко Мирны предназначалось не мне. Оно нужно было младшему сыну семьи Жуй – мы все знали, что только благодаря этому молоку у Жуй Даня хватало сил бегать и играть.
– Нет, я не могу забрать её, – твердила я сквозь рыдания. – Оставьте Мирну для Даня, умоляю, чтобы он рос живым и крепким.
Но они продолжали совать мне в руки верёвку, а в Тэньше, когда кто-то настаивал трижды, отказываться означало нанести просителю обиду.
Вечером, перед моим уходом на смотр, все жители Луани собрались на холме, где обитали Предки, где были похоронены Живокость, другие мои братья и сестры и многие-многие другие; там, где иногда бродили призраки.
В лиственничной роще среди диких маков мы зажигали красные фонарики и отпускали их в небо.
На какое-то время мы забыли о том, как голодны. Бао возился с другими детьми, с Обе и Сангкой, и даже Ма улыбалась во весь рот, болтая с тётей Райей и Шу Мэншу. Ба с грустным видом сидел рядом с дядей Гао, но я нисколько не печалилась – я смеялась и танцевала. Сначала я кружилась с Жуй Фань, и наши босые ноги отбивали общий ритм, а затем с Цай Си-эром, вложив в его ладони свои огрубевшие от работы руки.
Я чувствовала себя всесильной.
Лишь однажды наша деревня собиралась вот так – десять лет назад, когда мы провожали младшего сына семьи Хар.
Хар Асори всегда был смышлёным ребёнком. Он не раз тайком пробирался в город, чтобы подслушивать уроки за школьным забором. И тогда все отдали всё, что могли, чтобы отправить Хара Асори учиться в столицу.
Асори присылал нам письма каждый год. Никто в деревне не умел читать, но семья Хар до сих пор хранила их и время от времени пускала по рукам, чтобы мы все могли полюбоваться прекрасно выписанными знаками. Асори обладал особой властью – властью заставить других поверить, что существует жизнь за пределами смерти и голода. И теперь такая власть была и у меня.
Позже той ночью Бао объявил:
– Время для заклинаний!
Мы прекратили веселье и обернулись к нему. С улыбкой, ясной и широкой, как молодой месяц, он вытащил те два листка бумаги, что даровал нам принц Исан. Как бы ему ни хотелось поскорее узнать, какие Благословения в них скрыты, мне удалось убедить его подождать до вечера, чтобы применить магию на глазах у всех. Если владеешь магией, ею нужно делиться.
Честь выпала дедушке Хару. В конце концов, именно его внук ходил в школу.
Мы все наклонились вперёд, когда старик начал выводить палкой на сырой земле те четыре иероглифа с одного из листков. Рука у него дрожала, почерк был неуверенный, неровный от непривычки, но каждый штрих он выписывал с величайшей тщательностью. Я слышала, как все затаили дыхание – точно так же, как и я, – когда дедушка завершил последнюю черту.
Достаточно ли хорош его почерк? Довольно ли силы и доброй воли в послании принца Исана? Примут ли Предки эти слова?
Мои сомнения продлились лишь один удар сердца, потому что результат последовал незамедлительно.
Клочок бумаги в руках дедушки Хара рассыпался в прах. Иероглифы на земле вспыхнули светом. Вспышка собралась в крошечную искру, и та побежала по земле – сквозь грязь и траву, на край холма, где мы похоронили мою самую младшую сестру.
Из этой искорки что-то начало прорастать сквозь землю. Сначала маленький росточек, потом – молодой саженец. Мы все засмеялись и завопили от радости, как малые дети, едва узнали в его листьях персиковое дерево. Благословение не было магией в чистом виде – такой, какую Исан применил при всех в городе; оно не принесло плоды мгновенно.
Но наши сердца всё равно ликовали. Мы знали, что магии в этом дереве хватит, чтобы оно не сгнило на корню. Знали, что в грядущие годы оно даст нам плоды – нужно лишь набраться терпения.
– Следующее! – восторженно закричал Бао. – Следующее!
Он протянул второй листок.
Дедушка Хар снова вывел знаки на земле. Снова последовала вспышка.
На этот раз свечение неожиданно направилось к Бао. В благоговейном молчании мы глядели, как свет поднимается по его ноге к самому сердцу, задерживается там на мгновение и исчезает.