– Понимаю, – сказала императрица с напускной скорбью. Она обвела взглядом всех присутствующих – принцев и наложниц на террасе, тысячи гостей внизу на площади. – Если я правильно уловила суть, это происшествие ставит под сомнение чистоту нашей невесты.
Тогда я догадалась, что произошло. Я поняла – с тошнотворной ясностью, – что эту ложь выдумала сама императрица. Я даже могла вообразить себе её точные слова: «Если ты окажешь мне эту маленькую услугу, я дарую тебе свободу. И щедрое вознаграждение – тебе с лихвой хватит на то, ради чего ты сюда пришла». Императрица мастерски умела искушать и угрожать, я уже свела знакомство с обеими этими личинами. «А если нет… Что ж, очень жаль, дорогая. Если безвестная служанка умрёт без особенных причин, кто в Западном дворце это заметит?»
Тэрэн часто дышал. Его печать мерцала, как раскалённые угли, будто он из последних сил сдерживался, чтобы не призвать клинки. Но всё же первым заговорил не он, а один из приближённых Маро.
– Ваше Величество! – Его молодое лицо с острым подбородком раскраснелось от ярости. – Вы выдвигаете столь гнусные обвинения против чести первого сына императора?
– Я не называла имени принца Маро, – с величайшей учтивостью поправила его императрица.
– Но вы это подразумевали!
– Я всего лишь расследую донесение. Нет нужды так горячиться, особенно если вы сами не верите, что обвинения правдивы.
Это был исключительно хитроумный подбор слов. Каким-то образом ей удалось выставить себя воплощением рассудительности, в то время как Маро казался тем более виноватым, чем сильнее распалялись его союзники.
Похоже, Маро тоже это понял. Он положил руку на плечо друга, удерживая его.
– Наша императрица права, Мэй Юй. Она лишь исполняет свой долг перед страной. Не станем ей мешать.
Он был непроницаемо спокоен, как истинный придворный, но от меня не ускользнуло, что в глазах его мелькнул тёмный огонёк.
Как же ловко с её стороны, подумала я, поразить сразу двух соперников своего сына одним ударом. Возможно, в будущем императрица замышляла опорочить и принца Исана, и принца Кирана?
Третий и четвёртый сыновья стояли неподалёку, со своими союзниками. Их, должно быть, хорошо обучили наставники: ни один из них не проронил ни слова. Принц Исан, в одеянии из сливовых цветов, стоял прямо и торжественно, глядя на толпу. Принц Киран, в плаще с лентами, тайком играл с кленовым котом. Пушистые кисточки на его сапоге, на которые с восторгом набрасывался кот, были скрыты за курильницей – и оставались вне поля зрения тех, кто смотрел снизу.
– Она единственная свидетельница, – послышался голос Хэсиня.
Все взгляды обратились к старому евнуху. Прежде он стоял на нижней террасе, но теперь поднимался к нам по припорошённым снегом ступеням.
Он встал между Тэрэном и императрицей и повторил:
– Майя – единственная свидетельница. Если ставить её слово против слова госпожи Инь, разве мы не должны поверить избраннице нашего принца, а не безродной служанке?
– Ах, это вы. – Улыбка императрицы нисколько не померкла, и от этого у меня возникло тошнотворное чувство, будто евнух играет ей на руку. – Столько лет прошло, а вы всё так же мудры, как и во времена, когда служили Весёлому Императору.
Похвала прозвучала весьма двусмысленно, но Хэсинь промолчал. Я уже видела, как он пользовался этим приёмом при дворе, обращая молчание в оружие.
Императрица Сунь выждала ещё немного, давая ему возможность ответить, а когда этого не произошло, повернулась ко мне:
– Слова евнуха, разумеется, справедливы. Выходит, всё, что вам нужно сделать, госпожа Инь, – это отвергнуть обвинения, и мы сможем продолжить наше торжество. Будет справедливо, если Дом поверит вашему слову, а не слову служанки – пускай и совсем юной. У которой вся жизнь впереди.
От этих слов меня пробрало холодом вдоль позвоночника. Я знала: они предназначались только мне одной.
Теперь я разгадала её игру. Если я отрекусь от обвинений, это будет означать, что Майя лжёт. Ложь, бросающая тень на принца, могла бы стоить кому-то вроде Сунь Цзя языка, но что ждало простую служанку? Ей повезёт, если смерть будет быстрой.
«Решай, Вэй, – словно говорила улыбка императрицы. – Отрицай обвинения и позволь невинной девчонке погибнуть – или подтверди их и умри сама».
Как бы ни повернулись события, императрица Сунь всё равно оставалась в выигрыше. В отсутствие мужа она показала свою власть тысячам зрителей, одновременно больно уколов обоих старших принцев. Подобный слух, даже если его развеять, всё равно мог со временем перерасти в нечто более зловещее. К этому времени я уже знала, какой силой обладают слухи.
А цена была до смешного мала: либо жизнь Майи, либо моя.
Щёки мои пылали от стыда. Я уже знала, что собираюсь сделать. То, что было наиболее очевидным: спасти себя.
Как бы мне ни хотелось быть похожей на героев-воинов из сказаний, я была всего лишь невежественной деревенской девчонкой. Я не желала стоять здесь, лицом к лицу с императрицей и Великими кланами, чтобы выйти замуж за принца, который меня пытал. Я не желала жить во дворце вовсе. Я хотела быть дома, в безопасности, живой и здоровой.
Если я умру, я больше никогда не почувствую, как Ма гладит меня по волосам. Если я умру, я никогда не увижу, каким великим человеком станет Бао, как он изменит мир.
Я неуверенно поднялась на ноги. Перевела взгляд с императрицы на Тэрэна – чьё лицо потемнело от яростной решимости, – а затем на Мэй Юя, друга Маро, который смотрел в землю, сжав кулаки. Хэсинь выглядел задумчивым. Майя казалась до смерти напуганной – так же сильно, как и я, – и именно в этот миг я сделала свой выбор.