– Маро вёл дневник с тех самых пор, как научился писать. Помню, однажды я была здесь вместе с ним и видела, как он вынимает какие-то записи из своего собрания. Когда я спросила его зачем, он ответил, что это страницы о Тэрэне – об их юности. Страницы, которые он больше не хотел видеть. Он не заглядывал в них очень давно, так что, я уверена, он их не хватится. Вы можете без опаски забрать их на несколько месяцев.
Сундук, украшенный искусной резьбой в виде черепах и покрытый изысканным лаком, оказался тяжёлым – полным свитков и разрозненных листов. Я торжественно приняла его, встретилась взглядом с Сылянь, и меня поразило необыкновенное мужество, светившееся в её глазах.
– Госпожа Сун, благодарю вас.
Она улыбнулась:
– Не благодарите меня, госпожа Инь. Во дворце нет бескорыстных сердец. Мы все действуем ради собственной выгоды.
Я уходила, размышляя о том, что слова – это тоже магия, но иного рода: «Вы никогда не говорили с ними – но ведь смогли их услышать?»
Пока осень сменялась зимой и неумолимо приближался роковой день моей свадьбы, я изучала дневник Маро, по крупицам выискивая в нём всё, что касалось его брата. И чем больше я читала, тем яснее понимала, что Пеночка была права.
Хэсинь не знал всей правды.
Глава 30 Кот, дерево и ветер
Глава 30 Кот, дерево и ветер
Поначалу, слушая истории Хэсиня, я не до конца понимала, отчего Маро так сильно привязался к младшему брату. Но после прочтения его дневников всё стало очевидно: все остальные от него чего-то ждали.
Мать и мастер Ганьцзи заставляли его учиться круглые сутки, ожидая, что он станет выдающимся словотворцем. Мастер Лэнь изнурял его бесконечными тренировками на мечах и занятиями по стратегии, готовя к тому дню, когда ему предстоит вести войска и покорять государства. Чиновники и главы кланов во время праздников зажимали его в углу, подсовывая игрушки и сладости – задолго до того, как он подрос до осознания, что такое взятка – в расчёте на будущие милости.
Отец же хотел, чтобы он спас Тэньшу.
– Наша великая держава умирает, – сказал он Маро в день, когда тот научился читать карты. – Вот границы нашей страны во времена императора Шоуюаня. – Он указал на фреску, занимавшую целую стену в зале стратегии, затем на вторую – на противоположной стене. – А вот какими они стали теперь. Жалкое зрелище. У нас меньше земли, чем было во времена династии Сунь. Сын мой, наследник мой – ты должен исправить это как можно скорее.
Но Тэрэн ничего от него не ждал. Тэрэн был безобидным и ласковым, и ему было легко угодить. Стоило состроить забавную рожицу – и он заливался смехом. Стоило обнять его так, чтобы он почувствовал себя в безопасности, – и он льнул к брату, как спасённый котёнок. Стоило утащить для него тайком сладкую лепёшку из маша на придворном пиру – и он был счастлив на весь день.
Маро его обожал.
Он так сильно любил его, что продолжал драться с ним в саду, несмотря на то что Тэрэн всё время проигрывал. В рассказе Хэсиня всё выглядело так, будто Маро едва ли не издевался над братом, с такой лёгкостью одерживая верх. Но сам Маро видел это иначе.
«Матушка и Хэсинь думают, что я делаю ему больно, – писал он в дневнике, и я почти чувствовала горячее негодование в его словах, – но ему не больно. Он бы не хотел, чтобы я перестал с ним драться только потому, что он ещё маленький. Это было бы как будто я в него не верю».
Но взрослые всё равно заставили их играть в другую игру, и Маро был ещё слишком мал, чтобы ослушаться. Поэтому он повёл Тэрэна взбираться на Вековой Персик.
Ветвь за ветвью, одна за другой. Они поднимались всё выше, Тэрэн крепко держался за его спину. Маро нравилась его тяжесть. Нести брата было приятно – он чувствовал себя сильным и большим, словно речной дракон.
– Ма-ро! – звонко протянул Тэрэн, как только они оказались вне слышимости взрослых. – Давай сыграем в поединок двустиший! У меня есть первая строка.
Маро фыркнул и спрыгнул с ветки на крышу. Он осторожно усадил младшего брата на карниз, затем сел рядом сам, свесив ноги с крутого ската над садом:
– Я, между прочим, всё ещё на тебя сержусь.
– Почему?
Он скрестил руки на груди, притворяясь раздражённым:
– Потому что ты скучный. Если с тобой драться, ты мне не отвечаешь. Ты всё время играешь неправильно.
– Прости.
– Скажи три раза – и я тебя прощу.
– Прости. Прости. Про…
– Ладно, прощаю, – поспешно перебил Маро. – Так какая строка?