Причина могла быть любой, но суть оставалась прежней: она и раньше готова была убить меня без колебаний, а теперь у неё появилось ещё больше поводов желать моей смерти. Я знала, что она не станет убивать меня открыто – пока остаётся риск возмездия со стороны Тэрэна. И всё же не могла избавиться от воспоминания о том, как покалывало кожу на шее от её угрожающего шёпота.
– Получилось увидеть его? – спросила я Пеночку, чтобы отвлечься от мыслей об императрице.
Она просияла и порывисто кивнула:
– Пима был с дедушкой и сестрой – там, где мы и договаривались. Я отдала его семье два мешка риса.
– Он в порядке?
– Думаю, да. – Она замялась. – Но… я не стану ничего от вас скрывать, госпожа Инь. По правде говоря, он несчастен. Соседи считают, что он опозорен, и не подпускают к нему своих сыновей.
Я почувствовала тяжесть в груди:
– Вот как…
– Они говорят, что мужчина обязан обеспечивать семью – неважно, что Пима лишь полумужчина. Говорят, что было бы почётнее погибнуть во дворце и позволить семье получить погребальные деньги за службу, чем бежать, как трус.
Я не знала, что ответить. Мне было больно думать о Пиме как о «половине» чего бы то ни было.
Пеночка, похоже, тоже не находила слов: она доела свой пряник в молчании. Вокруг нас продолжался праздник: Фэн и Мо оживлённо беседовали со стражниками, а Верис, Сувэнь и ещё несколько наложниц увлечённо слушали печальную песню уличного артиста.
Чуть позже мне представился случай поговорить с Сылянь. До этого она рассматривала товары на прибрежном рынке вместе со своими служанками и госпожой Тан, трогая ткани, агатовые шпильки и карманные бронзовые зеркальца, но затем отделилась от своих спутников и пошла куда-то одна.
Я последовала за ней. Она двигалась вверх по течению, к менее людной части города. Здесь было темнее, уличные фонари встречались реже. Единственным источником света была луна, она светила так ярко, что сперва я приняла её сияние на земле за иней.
Сылянь опустилась на колени у реки. Из рукава она достала лист лотоса величиной с ладонь и осторожно опустила его на воду.
– Госпожа Сун, – позвала я.
Она не подняла взгляда.
– Праздник середины осени – день воспоминаний о доме, госпожа Инь. Древние поэты говорили: когда мы смотрим на ту же луну, что и наши любимые, Небеса связывают наши сердца. Как бы далеко мы ни были друг от друга.
В её голосе – мягком, как шёлк – было на удивление мало ненависти. Подобно тому как Тэрэн отнял у Маро титул наследника, я забрала у Сылянь место будущей императрицы. Поразительно, что она не столкнула меня в реку.
– Луань ведь недалеко отсюда, верно? – продолжила она. – Хотя, полагаю, когда не можешь покинуть дворец, любое расстояние кажется огромным.
Плывущие цветы дробили отражение луны. В ряби на воде мне почудились мои родные, сидящие в тесном кругу за скудным обеденным столом, смеющийся Бао с сушёной сливой в руке. Я отчаянно скучала по ним.
«Скоро мы увидимся, – подумала я. – Когда всё это закончится». Когда я только начала учиться читать, я хотела написать Благословение, чтобы послать его домой. Теперь же я училась, чтобы убить того, кто заслуживает смерти. Но в итоге всё сводилось к одному и тому же. Выкуп за невесту оплатит учёбу Бао, а я выйду замуж за какого-нибудь городского парня. И больше никто в Луани не будет голодать.
– Откуда вы родом? – спросила я у Сылянь, ища повода продолжить беседу.
Она вежливо, но отстранённо улыбнулась:
– Из Юра, на северо-востоке.
– Это в двух, а то и в трёх месяцах пути отсюда. – Я знала, что из столицы туда ведёт река; эта ли? – Вы, должно быть, очень тоскуете по родным краям.
– Роскошь дворца помогает отвлечься, – ответила она.
Вспышка света заставила меня снова посмотреть на воду. Лотос Сылянь был магическим. Я не осознавала этого, пока не увидела, как из листа прорастает бутон и на глазах распускается в соцветие, сияя даже ярче лунного отражения. Белые искры дугами разлетались от его лепестков, падали в реку – и из каждой вспышки возникали новые широкие листья и новые цветы.
Я восхищённо выдохнула:
– Это заклинание принца Маро?
Во дворце были и другие словотворцы, которые писали заклинания для бытовых нужд, но это заклинание явно не было бытовым.