– Годы подряд я делал всё, чего требовал от меня отец. Я проложил множество каналов. Я изменил течение реки Арицины. Я построил Соляной путь. Он знает, сколько я выстрадал ради страны.
Маро, возможно, готов был ждать, но я – нет. Император был болен, это правда, но даже так могли пройти годы, десятилетия, прежде чем он умрёт и передаст Венец по наследству. Кто знает, сколько ещё верных слуг погибнет к тому времени от клинков второго принца? Сколько городов будет разорено?
Я отправился к последнему человеку, к которому мог пойти.
В глубине каскадных садов Кленового павильона госпожа Осень пила чай с Сунь Аи и Минъюэ. Алые кленовые листья её плаща затрепетали на ветру, когда она поднялась мне навстречу:
– Хэсинь. Давно я не видела тебя во Внутреннем дворе.
Я упал на колени и, рыдая, рассказал ей всё.
– Вы – последний человек, которого он ещё любит. – Он по-прежнему брал её с собой в походы, по-прежнему навещал в её павильоне. – Он прислушивается к вам. Помогите вернуть его на верный путь.
Госпожа Осень поставила чашку и пристально посмотрела на меня.
– Вот что я хотела бы знать, Хэсинь, – а что ты считаешь верным путём?
Вопрос застал меня врасплох.
– Неважно, – бросила она, не дождавшись моего ответа. – Я поговорю с ним.
Она так и сделала. И за это он убил её. Перерезал ей горло и оставил истекать кровью среди цветов.
Император Юнкай, узнав о случившемся, лишь раздражённо хмыкнул:
– Раз мать мертва, нам нужен кто-то надёжный, чтобы присмотреть за сыном. Хэсинь, я назначаю тебя его опекуном и советником.
Вот теперь вы понимаете, госпожа Инь, такова порочная природа власти. Она сметает всё на своём пути, пожирает всё вокруг и не щадит никого. Даже самые добрые души не остаются прежними, стоит им лишь однажды вкусить её.
Глава 26 Женщина без языка
Глава 26 Женщина без языка
Упоение от наказания Цзя быстро выветрилось, оставив после себя лишь холодную пустоту.
Сидя в саду, наблюдая за танцем светлячков в осенних сумерках, я снова и снова думала о том отсечённом языке. Я вспоминала, как держала его в руках – какой он был влажный и скользкий, в тёплой крови. Мне всё слышалось булькающее урчание «уррх, уррх», которое издавала Цзя, когда её волокли прочь из зала, – единственный звук, который она способна будет издать до конца своих дней.
«Женщина без языка – всего лишь животное».
С этой мыслью я поднялась на цыпочки, осторожно отцепила от карниза один из бумажных фонарей – на боку его был начертан иероглиф 福 – Фу, «Благословение», – и пошла с ним сквозь кипарисы к комнатам слуг.
Многие ещё не спали.
– Добрый вечер, – поздоровалась Бин Му, подняв голову от посуды, которую мыла вместе с Эли.
Счетовод Дуань тоже бодрствовал – он играл в го с Ароном.
– Не могу поверить, он опять меня обыграл, – пожаловался он мне, когда я проходила мимо. – Проиграть человеку, который боится кошек, – вы только представьте!
Я улыбалась, отвечая на приветствия, хотя на самом деле шла не к ним.
Старая служанка Ху сидела на улице на своей привычной табуретке и штопала шарф Пеночки. Она не подняла на меня глаз – как всегда, с самой первой нашей встречи.
Я поставила фонарь и опустилась на колени напротив неё – в позе, выражающей почтение к старшему.
– Ху, – сказала я, – вы хотели бы научиться читать? Обычно Ли Цыи даёт мне уроки на рассвете, в моих покоях. А иногда и по вечерам, если принц не вызывает меня к себе. Об этих занятиях знает только Пеночка, так что для вас это будет безопасно.
Я осторожно коснулась её руки и задержала её в ладонях.