– Ну, давай! Ещё раз!
Тэрэну приходилось держать клинок обеими руками. Его крошечные пальцы едва обхватывали рукоять.
– Готов? Я снова нападаю. На этот раз подними меч. Бей.
Я сидел под персиковым деревом неподалёку, делая вид, что читаю свиток, и краем глаза наблюдал за их игрой. Маро снова ринулся вперёд – и на этот раз сбил Тэрэна с ног, так что оба покатились по траве.
– Нет, нет, нет! – Маро замотал головой. – Ты играешь неправильно. Чему тебя только наставники учат? Это же просто. Размахнись вот так. – Он вскочил на ноги и показал.
Тэрэн приподнялся, потирая виски.
Госпожа Небо оторвалась от вышивки:
– Полегче с братом. Он куда меньше тебя. Ты можешь сделать ему больно.
– Не волнуйтесь, матушка. – Маро ухмыльнулся, поднял Тэрэна обеими руками и стряхнул с его одежды прилипшие лепестки. – Смотрите, с ним всё в порядке. Он даже не плачет.
Это было правдой, но маленький принц выглядел немного уставшим от того, что Маро всё утро гонял его по саду. Я с облегчением услышал слова его матери:
– По-моему, он пока не умеет сражаться. Может, вам стоит поиграть во что-нибудь другое?
Маро надул губы:
– Ладно. В другую игру.
Он окинул взглядом сад – павильоны, гостей под беседками, пруд, полный сверкающих карпов – и вдруг просиял, заметив самое большое дерево.
– Хэсинь не смотрит, – прошептал он Тэрэну, полагая видимо, что я его не слышу. – Значит, можно залезть на Вековой Персик.
Глаза Тэрэна расширились от восторга, и это так обрадовало Маро, что он рассмеялся и схватил брата за руку.
– Пойдём!
Он увёл брата к самому краю сада, к пагоде с восемью ярусами золотых крыш. Рядом возвышалось самое большое и древнее персиковое дерево в Тэньше – его исполинские ветви, словно паутина, раскидывались далеко вширь и уходили в небо. Согласно древнему преданию, именно благодаря его магии весь сад цвёл круглый год.
Забраться на него не стоило большого труда, а с верхних ветвей легко можно было попасть на крышу пагоды, откуда открывался вид на тысячу ли. Когда-то я и сам забирался туда вместе с Цзиньчжой и другими дворцовыми мальчишками – когда был ещё достаточно юн и безрассуден. Я не стал им запрещать, хотя знал: император хотел бы, чтобы я вмешался.
Вместо этого я притворился, будто ничего не замечаю, когда Маро посадил Тэрэна себе на спину. Младший брат крепко вцепился в него, и Маро полез вверх: на нижнюю ветвь, на вторую, затем на третью, пока мальчики не скрылись из виду где-то там, в безопасности над куполом цветущих ветвей.
Их близость наполняла моё сердце неописуемой радостью. Император Юнкай когда-то убил своих братьев, чтобы захватить трон, как и многие другие принцы в прежние эпохи. Но сейчас, впервые, казалось, что этот круг будет разорван. Возможно, думал я, именно эти два принца Дома Азалий – те самые, кого мы с Мучжой так долго ждали. Те, кто исправит весь беспорядок, в который мы ввергли династию. Чуть менее глупые, чуть менее порочные.
Я и представить не мог, как скоро всё это рухнет.
Всё началось в тот день, когда Тэрэн написал своё первое заклинание – в возрасте, когда большинство мальчиков не умеют даже читать.
Он был – и остаётся – неподражаемо талантливым. Это не преувеличение, госпожа Инь. Все сыновья Дома Азалий наделены даром словотворцев: они рождены от отцов-императоров и матерей, отобранных из миллионов, воспитаны лучшими наставниками страны – их учат всему, от классической литературы и каллиграфии до государственного управления и музыки. Но даже при всём этом, даже среди сияющего наследия рода Гуань Тэрэн был исключителен.
Долгое время мы этого не знали. «Мой брат самый умный», – повторял Маро, но никто ему не верил. Да и как мы могли, если принц почти не говорил и вечно прятался?
– Хэ-синь.
В тот дождливый серый полдень Тэрэн прибрёл туда, где я сидел за работой. Маро приболел и до выздоровления оставался в павильоне своей матери, и я решил, что именно поэтому мальчик пришёл ко мне.
Я оторвался от свитка:
– Ваше Высочество. Что случилось?
Его глаза блестели от слёз.