Когда капитан ушёл, в зал вошёл наместник одной из западных провинций. Его густые брови были вечно сдвинуты к переносице.
– Боюсь, предложение Западного дворца лучше подходит для наших нужд, – произнёс он. – Провинция Наньбо тянется вглубь гор Эриэт, дорог там немного. Принц Маро пообещал проложить для нас прямой путь к столице.
Старый евнух изобразил гримасу притворного сочувствия:
– Ах, наместник Юань. Я понимаю, какое бремя – жить у подножия гор. Мало дорог для торговцев, зато сколько простора для налётчиков. Я слышал, что с весны два ваших пограничных города были разграблены цивидийцами. Печально, что принц Маро не желает вооружить вас острыми клинками, а вместо этого сулит лишь больше земли и камней.
Наместник Юань залился алой краской, как хлопушка. За следующие несколько кругов словесного поединка его убедили поддержать печать Дао Тэрэна вместо Лу Маро.
На каждой встрече я отмечала про себя слова, которых не знала: «соглашение», «расширение влияния», «внешняя политика». Я запоминала имена, которые они называли, и цитаты учёных мужей, чтобы потом расспросить о них Цыи.
Я знала, что не должна стремиться понимать подобные вещи, – ведь они предназначены для мужских умов. Но поэзия есть истина и чувство. Тэрэн сам это подтвердил. Я начинала подозревать, что словотворцами становятся только мужчины потому, что только они знают истину. А если мне когда-нибудь придётся самой писать Благословение, то и я должна знать истину тоже.
– Какие сторонники поддерживают каждого из принцев? – спросила я Цыи однажды вечером.
К тому времени мы уже закончили «Летописи» и даже «Каноны Неба и Предков» – книгу, которую он велел мне прочесть следующей. Теперь мы были на середине «Преданий Запада» – вымышленной эпопеи о демонах и людях, что сражались с ними верхом на облаках. Развёрнутый свиток лежал на столе. Мы завершили один раздел истории и сделали перерыв, и мои мысли невольно вернулись к событиям при дворе.
Цыи нахмурился – как всегда, если я задавала вопросы, которых задавать не полагалось.
– Вы продолжаете выходить за рамки нашего уговора.
– Я всего лишь тревожусь за нашего принца. Ведь его братья в борьбе за трон могут угрожать его жизни. Я хочу понять, насколько обоснованны их притязания на Венец.
И насколько можно надеяться на то, что кто-нибудь из них сместит Тэрэна.
Я уже сомневалась, что Цыи верит, когда я делаю вид, будто мои вопросы продиктованы чем-то иным, помимо собственного любопытства. Но, надо отдать ему должное, он не стал меня отчитывать. Вместо этого он вздохнул и вышел. Когда он вернулся, у него в руках был набор для игры в шахматы.
– У императора пятеро сыновей с печатями, матери у всех них разные.
Евнух достал пять керамических плиток и кистью вывел на обороте четырёх из них знаки печатей: дороги Маро, клинки Тэрэна, плоды Исана, ветер Кирана. Пятую он оставил пустой – для неизвестной печати Жуйи.
Стук, стук – он выставил плитки на доску, одну за другой.
– Вам известно, что происходит с магией принца, когда он становится императором?
Я кивнула:
– Магия того, кто обладает Венцом, усиливается тысячекратно.
– Верно. Как вы понимаете, личность того, кто взойдёт на трон, много значит для будущего народа. Будут ли грядущие годы ознаменованы расцветом торговли и новых путей, как в случае, если власть наследует Маро, – Цыи передвинул плитку Лу к одному краю доски, – или же военной мощью, если это будет Тэрэн?
Плитка Дао переместилась напротив, по другую сторону шахматной «реки».
Я немедленно подумала об Исане и его магии 果 – Го, о персиковом дереве, которое он вырастил в Гуйшане.
– Почему же император не выбрал третьего сына? Этот выбор кажется очевидным. Его власть над плодами могла бы помочь справиться с голодом.
Цыи покачал головой:
– Всё не так просто, госпожа Инь. Выбирая, какую печать усилить, император обязан учитывать взаимное влияние множества внешних сил. Одобрят ли выбор Великие кланы? Хватит ли силы этой магии, чтобы противостоять иноземным державам? Приумножит ли она наследие страны так, чтобы следующее поколение жило лучше предыдущего? И – пожалуй, важнее всего – сохранит ли она внутреннюю устойчивость государства? У последнего принца династии Пепла не было достаточно мощной поддержки, и междоусобицы и восстания сожрали страну изнутри.
Я вспомнила толпу людей в День Отбора: как все собирались вокруг того принца, сторону которого поддерживали.
– У принца Маро много сторонников, – сказала я. – Ему отдавали предпочтение все купцы.
– Верно. Многие поддерживают старшего сына императора деньгами и войском в надежде на будущее, в котором главную роль будет играть торговля. Купцы – как вы и сказали. – Цыи вынул из коробки пустую плитку и придвинул её к знаку Лу. – Но есть и другие.
Он достал ещё несколько плиток.