Долгое время я смотрела на иглу, не в силах осознать увиденное. Проверяя еду, я вовсе не ожидала, что игла потемнеет. Где-то внутри себя я делала это лишь затем, чтобы доказать, что Цыи ошибался. Чтобы иметь возможность сказать: «Видите? Никто не хотел меня убить».
Чтобы доказать, что Миньма ошибалась. «Видишь? Женщины во дворце добры ко мне».
– Госпожа Инь… – произнесла Пеночка, и в её голосе послышалось нечто похожее на сочувствие.
Они действительно хотели моей смерти. Они и правда желали занять моё место рядом с Тэрэном – несмотря на то, каким чудовищем он был.
Это было настолько нелепо, что, не будь я напугана до смерти, я бы, наверное, рассмеялась. Вместо этого я могла лишь завидовать воспитанию всех этих городских девчонок, которые, видимо, с детства росли в полной уверенности, что они неуязвимы.
Я подняла голову и встретилась взглядом с Пимой:
– Пожалуйста, передайте послание Ли Цыи. Я хочу его видеть.
Глава 11 Что ценится во дворце
Глава 11 Что ценится во дворце
Цыи, пришедший в мой павильон, с самого начала выглядел самодовольным, а при виде почерневшей иглы его лицо засияло улыбкой. А когда я сказала, что принимаю его предложение и назначаю его своим главным евнухом, его улыбка стала и вовсе лучезарной.
– Но есть два условия, – добавила я, по-прежнему сидя на своём возвышении. Мне наконец стало легче. По крайней мере, в голове прояснилось. Позади нас, при скудном свете молодой луны, павлин яростно бил крыльями о прутья клетки.
Улыбка Цыи угасла. Очевидно, он не ожидал, что дочь простого рисовода умеет торговаться.
Я бы и не стала этого делать, если бы не он сам и не другие женщины при дворе. Они наконец научили меня, что во дворце ценится только власть. И даже если я этого не чувствую, сколько-то разменных монет есть и у меня в руках.
– Во-первых, я хочу, чтобы вы научили меня читать.
Его лицо мгновенно исказилось от ужаса.
– Но это государственная измена, госпожа Инь! Вы наверняка знаете, что делают с женщинами, уличёнными в грамотности!
Я знала. Конечно, знала. Я видела тех, кто пытался этому научиться, в Гуйшане, – повешенными на городской площади. Спины их были разодраны до крови ударами плети, эти женщины были мертвы – или мучительно умирали.
Но то был Гуйшань, а это – Дом Азалий, и моя жизнь и так уже висела на волоске. Опасен был и сам принц, и другие наложницы, и все те, кто противился притязаниям Тэрэна на трон.
Если мне всё равно грозит опасность, лучше идти только на необходимый риск – и добровольно.
– Зачем? – продолжал настаивать Цыи. – У вас ведь есть писец. К чему этот неоправданный риск?
Дело было не в том, что я сказала Цзя – будто хочу стать императрицей. Это были слова, вырвавшиеся в порыве гнева.
Когда я позвала Цыи, решив, что хочу учиться магии словотворчества, руководило мной только одно: это был последний способ добиться моей настоящей цели. Отправить Бао в школу и послать дары тем, кто ждёт меня дома. Задача эта была куда менее проста, чем я думала прежде, – чтобы её достичь, недостаточно было просто стать наложницей. Колебания слуг, жестокость Тэрэна, разбитая ваза, почерневшая игла – всё это наконец показало мне, что, если я хочу отправить Благословения в Луань, единственный путь – это написать их самой. Даже если за это меня могут привязать к столбу.
Такова была истинная причина, но вслух я её не произнесла.
– Потому что я всегда хотела учиться, – ответила я евнуху, вскинув подбородок. – С самого детства. И теперь, когда я во дворце, когда я – Наречённая императрица, когда у меня есть власть и влияние, которыми можно торговать, я намерена получить то, чего была лишена раньше.
Я надеялась, что эта ложь звучит правдоподобно. Я попыталась вообразить иную себя – более умную и дерзкую, которая когда-то тайком пробиралась к ограде школы в Гуйшане и подслушивала уроки, совсем как Хар Асори. Может быть, та девчонка мечтала бы учиться в столице сама, а не только отправить туда своего брата.
Глаза Цыи впились в меня – цепкие, как в День Отбора, когда он упрашивал меня принять его предложение. Я почти видела, как он взвешивает в уме возможности. Если он донесёт о моих изменнических намерениях, то, несомненно, получит небольшую награду. Он мог бы даже попытать счастья с той, кто займёт моё место – скорее всего, с Сунь Цзя, – предложив ей нечто похожее.
Но кого-то столь могущественного, как племянница императрицы, не так просто было бы подмять под себя. Она уже знает Двор. У неё есть собственные суждения, союзники и политические связи. Он не сможет управлять ею так же безраздельно, как беспомощной деревенской девчонкой, чья жизнь, по его мнению, целиком зависит от него.
– Мы должны держать это в строжайшем секрете, – наконец протянул Цыи. – Если узнают, что я учу вас, мне неминуемо отрубят голову. Итак, каково второе условие?
Я указала на клетку у залитой лунным светом стены:
– Я хочу, чтобы вы помогли мне найти место, где можно выпустить этого павлина. Где-нибудь, где он будет в безопасности и на свободе.