– Ваше Высочество, – позвала я, не успев себя остановить.
Он не поднял глаз от чтения.
Мне следовало держать рот на замке и не поднимать головы – как, по словам Ма, нравилось городским парням. Но, возможно, меня подстёгивала надвигающаяся темнота, или я в глубине души понимала, что Пима был прав, когда сказал: «Вам следует спросить самого принца». Я знала, что должна хотя бы попытаться.
Я была обязана Ма, и Ба, и сёстрам Жуй, которые отдали мне свою единственную козу Мирну. Я была обязана всем в моей деревне – тем, кто той ночью на холме выпускал в небо фонарики и кто рассчитывал на мою смелость, надеясь, что я вернусь с дарами.
– Мне нужна ваша помощь. – Мой голос прозвучал тихо и испуганно. – Чтобы отправить моего брата в школу. Бао очень смышлёный, он быстро учится, и если он будет учиться дальше, то сможет стать кем угодно. И… мне хотелось бы послать домой немного еды. Мою деревню терзает голод, мы все страдаем. Я видела, какое изобилие царит в Доме Азалий, и подумала, что, возможно… возможно, получится выделить нам несколько бочек риса.
– Без страданий нет величия, – произнёс Тэрэн. Он наконец отложил свиток и встретился со мной взглядом. – Наш ужин остывает, Вэй. Тебе стоит поесть.
Ладони у меня вспотели. Он говорил тем же почти дружелюбным тоном, что и с Чжэнь, и это подсказало мне: передо мной ловушка.
– В чём дело? Ты меня боишься?
«Нет», – попыталась выговорить я, но эта ложь была слишком велика и застряла в горле.
Он наклонился вперёд с неподдельным интересом, и белое заклинание Щита вокруг него закружилось, будто порыв зимнего ветра.
– Тебя напугало то, что я сделал с Чжэнь на отборе? Или ты слышала обо мне что-то раньше? Расскажи мне, что это было, что такого, по слухам, я делал? Я убивал собак? Обескровливал слуг? Вырывал языки, как корешки у проростков фасоли?
Хуже всего было то, что его любопытство не казалось притворным. Казалось, он и впрямь хотел это знать.
– Возможно, ты даже слышала о том, как я разрубил тело писца на двадцать кусков и разложил их сушиться на солнцепёке. – Его настроение так резко переменилось, словно из ниоткуда налетели грозовые тучи. – И всё же ты пришла на мой отбор, жадная девчонка. – Он кивнул на еду на столе. – Ешь.
Дрожащими пальцами я взяла палочки. Он свои так и не поднял – лишь пристально смотрел на меня, тёмными глазами провожая каждый кусочек, который я нерешительно подносила ко рту.
К тому времени, как я доела миску риса, он так и не притронулся к своей.
– Неужели это всё, что ты собираешься съесть? – недовольно спросил он в затянувшейся тишине. – Повара во дворце трудятся не покладая рук. Еда, которую они готовят, – лучшая в стране. – Знак его печати вспыхнул, и нож, сорвавшийся с потолка, подлетел к нам. Принц использовал его острие, чтобы подложить в мою миску ещё риса. Он не сводил с меня глаз, пока я не доела. Как только я закончила, он наполнил миску снова.
Желудок уже распирало от сытости – я только начинала привыкать есть вволю.
– А вы… вы уже поели, Ваше Высочество? Еда остывает.
– Мне важнее, чтобы моя невеста получила свою долю первой. Моя мать учила меня, как мужчина должен заботиться о женщине.
– Я… я сыта, Ваше Высочество.
– Верится с трудом. В конце концов, разве не за этим ты сюда пришла? Голодая, ты вообразила, что в Доме Азалий есть несметные запасы еды, и потому заявилась на отбор. Большинство представителей твоего сословия не добираются до столицы. Но ты каким-то образом пробралась сюда, точно крыса в кладовую. – Он снова наполнил мою миску.
Я уставилась на него, кровь стыла у меня в жилах. Я начинала сознавать, насколько он опасен на самом деле. В прошлый раз я видела его мертвецки пьяным, и его тягу к насилию можно было оправдать винным дурманом. Но теперь, отмечая его ясный взгляд и колючую улыбку, я понимала, что все его действия были преднамеренными, а за жестокостью скрывался чёткий умысел.
Он по-прежнему выжидающе смотрел на меня. Я не могла проглотить ни кусочка, но выбора не было. Я съела третью миску, и меня передёрнуло от подступившей тошноты. Он наполнил четвёртую.
– Если я съем ещё хоть немного, – прошептала я, – боюсь, меня вырвет. Я не хочу опозориться перед Вашим Высочеством таким… неприглядным зрелищем.
Он махнул рукой:
– Я видел предостаточно телесных жидкостей, которые пролились по моей вине. Я не из брезгливых.
Под его жгучим взглядом я доела четвёртую миску – по кусочку, медленно. Будто глотала камни. На середине миски мой желудок взбунтовался. Я выронила палочки, вскочила и бросилась в умывальную, где меня вывернуло всем съеденным в ведро. Какое-то время я просидела там, дрожа, в промокшем от пота платье.
Потом сделала несколько глубоких вдохов, вытерла лицо тканью – и вернулась к столу.
На этот раз я не стала ждать его приказа. Я подняла палочки и продолжила. Пятая миска, шестая – меня рвало ещё дважды. К седьмой в выражении лица Тэрэна что-то изменилось, он помрачнел – будто шутка перестала быть смешной. Потом были восьмая и девятая. Я проглатывала их содержимое и тут же исторгала обратно. Я ела, пока в корзине не закончился рис, а затем меня вырвало в последний раз. Сгорбившись над ведром на четвереньках, я содрогалась в рвотных позывах, пока из горла не стала выходить одна желчь и обжигающе горячий воздух.
После этого на меня навалилась такая слабость, что я с трудом стояла на ногах.