«Помни, ради кого ты это делаешь, и ты не собьёшься с пути». Сылянь не знала, что я решила пощадить Тэрэна не для того, чтобы стать императрицей. Я хотела стать Рисовой Женой. Тем человеком во дворце, который на собственной шкуре испытал, что значит изнывать от голода. Той, кто сможет отвечать на письма из мест, которых нет на картах, менять указы и писать заклинания, что превратят выжженные пшеничные поля в золотые.
Потрясение от предательства на лице Сылянь в этот самый миг – да, это тоже была власть. Мои губы расплылись в ещё более широкой улыбке. Когда Маро, сидевший среди своих людей, взглянул на нас и сощурился, я улыбнулась и ему.
«Маро, – подумала я, – каково это – так долго сражаться впустую? Предать брата и убить отца – и не получить ничего?» Это была злая мысль – и она безмерно меня обрадовала. Я собиралась смеяться над этим ещё много лет.
Толпа взревела от восторга, и мы снова обернулись к арене. Тэрэн добрался до раненого дракона и опустился на колени перед его головой. Из рукава он извлёк маленький серебряный кинжал, вонзил его в пасть зверя и крепко сжал рукоять. Мгновение спустя его печать вспыхнула; поток ослепительного алого света потёк из его ладони в кинжал, а затем – в само тело Венца. Он правда это сделал. Он был в шаге от того, чтобы подчинить дракона в одиночку.
Но тут сквозь ликование прорезался крик одного из людей Кирана:
– Венец ещё не спит!
Хвост дракона едва заметно шевельнулся. Тэрэн, сосредоточенный на передаче силы, этого не заметил. Радостные возгласы сменились криками ужаса, и мгновение спустя гигантский хвост взметнулся со скоростью летящей стрелы и обрушился на принца.
Тэрэна отбросило через всю арену, на пугающее расстояние: его тело несколько раз подпрыгнуло на припорошённой солью земле. Наконец он замер на противоположной стороне площади – но не поднялся. Мечи, до этого парившие в воздухе, попадали наземь, словно камни.
– Нет, – выдохнула я.
Сылянь разразилась смехом, похожим на клёкот стервятника.
– Похоже, стране всё же не придётся полагаться на никчёмную деревенщину. Быть может, принца-тирана погубит само Увенчание. В конце концов, ему хватило глупости выйти сражаться против дракона в одиночку. – Злобная, алчная улыбка исказила её лицо – я не могла постичь, почему когда-то восхищалась ею. Почему верила, что она ничего не боится. – Глупы и те злонравные создания, что встают на его сторону. Неужели ты и впрямь думала, что мир позволит жить такому, как он? В конце зло всегда терпит поражение, Вэй. Это знают даже дети.
С этими словами она вернулась к людям Западного дворца. Я же осталась стоять в полном оцепенении, от ужаса не в силах вымолвить ни слова.
Там, внизу, Тэрэн лежал на земле без движения.
Венец взревел и с превеликим трудом поднялся на все четыре лапы. Отыскал свирепым взглядом принца, распростёртого на другом краю арены, и двинулся к нему: медленными, тяжкими шагами. Я не могла дышать.
«Тэрэн, только не умирай. Не сейчас. Не так».
Западный дворец уже знал, что я предала их. Если Тэрэну не удастся подчинить Венец и тот перейдёт к Маро, я стану первой, кого новый император велит обезглавить.
Дракон был уже так близко, что пар из его ноздрей развевал волосы принца. Зверь вскинулся, готовясь нанести решающий удар; резкий бросок – и челюсти его сомкнулись…
Но не на теле Тэрэна. Он остановил чудовищный рывок в последний миг, так быстро, что я с трудом уловила движение: три меча, лежавшие на земле, поймали нижнюю челюсть дракона. Вспыхнула печать Дао, и мечи вскинули голову зверя вверх с такой силой, что когда его пасть захлопнулась, издав страшный лязг, от которого задрожали балюстрады и зазвенела посуда на столах, то схватила лишь воздух. Но мечи не остановились. Они продолжали поднимать дракона всё выше и выше, пока тот не замер, вытянувшись струной, а затем отшвырнули назад. Исполинская туша пролетела через всю арену и с сокрушительным грохотом врезалась в завесу словотворцев. От этого удара вниз обрушилась целая секция ограждения, перепугав людей, что на неё опирались.
Дракон сполз по преграде, точно по стеклу, рухнул на землю и замер. Из его ран почти не сочилась соль, как будто все её запасы внутри иссякли.
Зрители разразились восторженными криками, в толпе началось сущее неистовство.
С противоположной стороны Тэрэн попытался оттолкнуться от земли и встать, но тут же повалился обратно. Он попробовал снова, сумел подняться на колени, но не более. Там он и остался стоять, ссутулившись, низко склонив голову. Кровь капала с его изорванного одеяния на арену, покрытую слоем соли.
Должно быть, он был измождён до предела. Последнее применение магии – настолько мощное, что сумело отшвырнуть дракона через всю площадь – наверняка поглотило все его силы. Будь это легко, он бы сделал это намного раньше.
«Но он всё равно победил, – подумала я, ощущая, как покрываются потом ладони. – Он всё равно станет императором. Битва окончена, дракон повержен. Ему нужно лишь мгновение, чтобы собраться с силами, и…»
– Принц Маро! Он идёт туда! – взвизгнул кто-то внизу.
Я бросилась к перилам вместе со всеми и взглянула вниз. Они были правы. В разгар хаоса старший сын – во всём великолепии белизны и золота – спустился к арене. Он прижал ладонь к магической завесе, и его печать – со знаком путей, тоннелей и переходов – загорелась ярче солнца. Мгновение спустя он прошёл сквозь рябящую преграду, словно вся эта толща магии была не более чем водяной завесой.
Леденея от ужаса, я вспомнила клятву, которую он дал мастеру Ганьцзи после неудачи в Персиковом саду: «В следующий раз я не подведу. Я больше вас не разочарую». У Маро не было шанса исполнить это обещание – до сей поры. Но теперь Тэрэн стоял на коленях, без своего Щита, столь тяжело раненный, что не в силах был даже подняться, не говоря уже о том, чтобы защитить свою жизнь.
Глава 65 Бьющееся сердце
Глава 65 Бьющееся сердце
Теперь все кричали от ужаса; ветер, и прежде беспощадный, сделался совершенно неистовым. Угрожающе хлопали края ковров, гасли факелы, а Маро спокойно шёл по пустой арене к брату, переступая через соль и чешую, раздробленный камень и кровь.
Тэрэн не мог даже поднять голову. Там, где он стоял на коленях, мелькнула вспышка: его печать слабо блеснула, призывая мечи. Но на зов откликнулись лишь два. Да и те продержались в воздухе всего мгновение – и мертво обрушились на землю.