– Завтра утром состоится Увенчание. Но я уже не знаю, убить мне Тэрэна или оставить в живых.
Этот выбор казался таким очевидным. Убить своего мучителя, отомстить за друзей и за всю страну, не дать жестокому правителю взойти на трон, а воинственной силе Дао – обрести небывалую мощь. Сделать так, чтобы нигде и никогда с неба больше не сыпались клинки… Это могло быть такое простое решение. Большинству людей даже не пришлось бы задумываться.
Но я отличалась от этих людей. Я была мелочна и мстительна. Я не желала отдавать титул императрицы той, кто предала меня и чуть не убила. Если я убью Тэрэна, это сделает Маро императором, а Сылянь – императрицей, и мысль о том, что эти двое будут править страной, была для меня невыносима.
– Я ненавижу её, – выплюнула я в темноту. – И её мужа, если честно, тоже немного ненавижу, хотя сама не знаю почему.
Впрочем, нет, я знала. Я ненавидела его по той же причине, по которой ненавидела их всех с самого детства. За каждый Новый год, когда я по полдня шла в Гуйшань в надежде получить Благословение и раз за разом возвращалась ни с чем. Я ненавидела его каждый раз, когда на праздничном столе не было мяса; каждый раз, когда мне приходилось хоронить братьев и сестёр, умерших от голода; каждый раз, когда мама заболевала, потому что отдавала свою долю риса семье.
Я ненавидела его ещё до того, как узнала лично, а знакомство лишь принесло мне новые разочарования.
– И кроме того, – произнесла я, теперь уже тише, – я сама хочу стать императрицей.
Я не лгала. Я правда этого хотела.
Сначала я этого не желала, мне была отвратительна сама мысль об этом. Но теперь я вкусила власти – пусть даже её затолкали мне в рот насильно – и обнаружила, что её вкус сладок. Те купающиеся мужчины в Тецзе, что в спешке натягивали одежды, чтобы пасть передо мной на колени, – это доставило мне великое удовольствие. Дрожащий голос тётушки Амы, когда она обращалась ко мне, – тоже. Но больше всего меня поразил страх в глазах императрицы Сунь, когда я сказала ей, что не дала Тэрэну её убить.
Было ли слабостью желать этого? Возможно, но в этом я была не хуже остальных.
Я глубоко вздохнула и снова обвела взглядом тихие могилы, окутанные дымом курящихся благовоний.
– И всё же мне трудно представить, что я позволю Тэрэну жить. Простить его было бы несправедливо по отношению к вам. По отношению к любому из вас – ко всем, кому он причинил боль, ко всем, кого он убил. Да, он страдал, но, если бы каждый страдалец превращался в чудовище, чудовища заполонили бы мир.
Я вспомнила, как замерло моё сердце в груди в тот кровавый, туманный рассвет. Вспомнила, как с трудом сдержалась, чтобы не вцепиться ему в глотку – лишь бы почувствовать биение его крови под ладонями. Я всё ещё хотела этого, но это было неразумно: не всегда возможно получать желаемое. Убить его издалека – этого будет достаточно.
– Так скажите мне, – обратилась я к тем, кто ушёл раньше меня, ведь без их мудрости я могла совершить ошибку. – Скажите, что мне делать. Судьба династии в моих руках, но никто не знает, что я всего лишь девчонка.
Кипарисовая роща хранила молчание, слышался лишь тихий шелест листвы. Где-то в кронах деревьев запел соловей.
Внезапно позади меня послышалось движение.
Я резко обернулась и увидела Ду Ху, пожилую немую служанку, стоявшую на краю рощи. Я понятия не имела, как долго она здесь пробыла. Должно быть, ей пришла та же мысль: навестить могилы в день похорон императора.
В руках она держала шарф Пеночки – тот самый, который так долго чинила. Нет, не чинила, а украшала вышивкой: на шёлке она поселила прекрасных орхидейных пеночек. Она набросила его мне на шею – до этого я даже не замечала, насколько замёрзла – и кипарисовой веткой вывела на земле несколько иероглифов. Ответ на мой вопрос. Мудрость, которую она накопила за всю свою долгую жизнь – и ждала случая ею поделиться.
«Помни, ради кого ты это делаешь, и ты не собьёшься с пути. Будь у меня внучка, я бы сказала ей именно это».
Глава 63 Укрощение дракона
Глава 63 Укрощение дракона
В утро Увенчания бушевал яростный ветер. Казалось, само небо, будучи разорванным надвое, жаждало разорвать на части и весь остальной мир.
За одну ночь с поразительной расторопностью площадь перед Чертогом Небесного Величия полностью преобразили: белое место скорби превратилось в шумную арену торжества. Сквозь море серых туч гневный разлом в небе заливал всё вокруг красным светом: красными были знамёна со знаком Дао, свисающие с крыш и балюстрад, развевающиеся под карнизами ковры с изображениями былых принцев, победителей своих драконов, носильщики кимвалов, величественные бронзовые статуи львов – и даже десять тысяч гостей, заполнивших балконы и всё пространство вокруг арены внизу.
Истинный размах происходящего трудно было даже осознать. Грандиозность этого события превосходила всё, что я видела прежде за столько времени во дворце. Людей было больше, чем в День Отбора, чем на моей свадьбе и даже чем на похоронах императора.
Я занимала своё обычное место на ковре с драконами, на верхней террасе, плотно закутавшись в фениксовую накидку. Охраняемый шатёр защищал от ветра самых важных представителей Дома. В дальнем углу расположились мужчины клана Сунь, императрица и принц Жуйи; принц Киран, принц Исан и их советники заняли другой угол. Ближе всех, менее чем в десяти шагах от меня, находились принц Маро, Сылянь и несколько человек из Западного дворца. Между нами сновали слуги, разнося хризантемовый чай, подливая сливовое вино и расставляя блюдца с финиками, мягкими сладостями и нарезанными плодами.
Тэрэн сидел подле меня на ковре, за столом, украшенным резными драконами. Он ничего не ел, лишь сделал несколько глотков чая. Рука, державшая чашку, дрожала.
– Всё будет хорошо, – выговорила я расхожую фразу. Поэма духа сердца, которую я заучила наизусть, теснилась в мыслях, истина и чувства жаждали вырваться на свободу.
Он неотрывно смотрел в свою чашку.
– Разумеется. Ведь я очень силён.
Меня поразила мысль, что это, возможно, последний раз, когда я говорю с ним при жизни. Я искала какие-то значимые слова, но находила лишь очередные плоские неживые фразы: