Одна его когтистая лапа – размером с целый дом – сбила мечи в воздухе, а другая обрушилась на Тэрэна. Он успел отпрыгнуть в сторону, буквально в последний миг: удар пришёлся не по его костям, а по земле, раздробив её в крошево. Из-под когтей взметнулись пыль и осколки брусчатки, скрывая всё из виду. Но сквозь дымку, в тени дракона, алым солнцем вспыхнула печать – и сбитые мечи вновь выровнялись в воздухе и стремглав полетели в сторону Венца.
Вокруг меня, на всех трёх ярусах террас, окружавших арену, ликовали люди: громоподобный клич заглушал даже завывания ветра.
Схватка продолжалась. Пока моё незаправленное перо двигалось под накидкой, я наблюдала за Тэрэном: его мечи сновали сквозь тело дракона, точно швейные иглы – я видела, как зверь отбивался когтями, зубами и хвостом. Чудовище было воплощением ярости, беспощадным и свирепым, и теперь я сознавала – без малейших вопросов, – почему Увенчание считалось столь опасным. Каждый удар когтей дракона мог раздавить пятерых или шестерых воинов, каждый взмах хвоста мог подбросить в воздух двадцать лучников. Его сомкнувшиеся челюсти могли без труда прокусить доспехи боевого слона, превратив его в кашицу, точно ягоду шелковицы.
Но Тэрэн, вне всяких сомнений, был ему равным противником.
От одних атак он уклонялся, другие отражал одной лишь силой магии своей печати. Плоской стороной клинка он мог сдержать натиск когтей, двумя скрещёнными мечами – отбить удар исполинского хвоста. Неудивительно, что ему хватало всего восьми мечей.
Разумеется, я знала, что Тэрэн могуществен. Я слышала легенды о его завоеваниях на севере и сама видела, как он повелевал десятью тысячами клинков одновременно. Но даже при этом его сила поражала. Зрелище того, как он сражался с драконом – так, что содрогались небеса и стонала земля, – было поистине величественным.
– У него получается! – в благоговейном восторге воскликнула Ван Сувэнь с террасы ярусом ниже. Остальные наложницы вторили ей восторженными криками.
– Если наш принц одолеет дракона в одиночку, – возбуждённо закричала Лиру Сяра, – это будет первый такой случай в истории!
Под прикрытием накидки моё перо продолжало едва заметные движения по ковру. В пространстве, скрытом между моим местом и столом, я чертила по одному иероглифу за раз.
Западный дворец сидел не более чем в десяти шагах. Окружённая своими людьми, Сылянь пристально наблюдала за мной, сжимая в руках чашку с чаем. На её лице играла заговорщическая полуулыбка – она всё ещё верила, что мы действуем заодно. Маро был поглощён беседой с друзьями и советниками, но я ловила на себе и его мимолётные взгляды. Оба они, видя лишь лёгкое движение моей руки, верили, что я пишу поэму духа сердца. И по завершении эта поэма преодолеет завесу, найдёт путь к Тэрэну и убьёт его.
На арене прогремела череда сокрушительных ударов. Дракон, покрытый сотнями, а может, и тысячами ран, яростно бился, ударяясь всем телом о стену магической завесы. Бум. Бум. Соль сыпалась из ран в его теле, точно костная мука, ветер подхватывал её, превращая в подобие песчаной бури, укрывающей землю белым саваном.
Где-то там, в этой пыли, был Тэрэн. Я совсем не видела его.
«Помни, ради кого ты это делаешь, и ты не собьёшься с пути». Я думала об этом всю прошлую ночь и приняла решение. Решение оставить его в живых.
Это решение далось мне нелегко. Возможно, это было самое трудное решение в моей жизни. Я грезила о его смерти полтора года – с той самой первой ночи, когда он подверг меня пыткам. И каждый раз, когда он резал меня, топил, душил, пронзал сталью или причинял боль моим друзьям, эти воображаемые картины становились лишь ярче. Удовлетворение и невероятное облегчение от того, что я наконец-то оборву его жизнь, – от них было бесконечно трудно отказаться.
Также оставался вопрос будущего Тэньши под властью знака Дао. Эту картину было трудно принять. Представлять, как мощь Тэрэна усилится в тысячу раз, как война и завоевания станут его наследием – это пугало меня до дрожи. Думать о городах, стёртых в порошок ливнями клинков, как это было во время северного похода Зимнего Дракона, – это было поистине ужасающе.
Но я договорилась сама с собой, я сказала себе: «Не обязательно всё должно быть именно так».
Не обязательно должны быть война, завоевания и боль. Потому что императрицей Тэрэна буду я. Я буду сидеть на троне подле него, буду рядом, направляя его на лучший путь. Не на «праведный» – это было бы слишком самонадеянно даже для лучших из нас, – но, по крайней мере, на лучший.
Моё сердце не ожесточилось настолько, чтобы я перестала верить в способность людей меняться. Если кроткое дитя может превратиться в чудовище, думала я, то и чудовище наверняка может снова стать добрым.
«Ты и я, Вэй, – мы сможем править вместе, пока я жив».
Оглушительный грохот. Дракон рухнул на брюхо на ближней стороне арены. К этому времени соль заполнила всю площадь, припорошив разбитые камни белым слоем – это напомнило мне снег в день моей свадьбы. Из бесчисленных ран чудовища всё ещё сыпалась соль, словно всё его неподвижное тело было прохудившимся мешком с мукой. Сквозь оседающую пыль я снова увидела Тэрэна: он ковылял к поверженному дракону. Семь его мечей всё ещё кружили рядом; восьмой он использовал как посох. Его одеяние превратилось в лохмотья, лоб был залит кровью, а на спине алела рана от чудовищного удара. Но он был жив. Он побеждал.
– Вэй. – Сылянь подошла к моему столу, её лицо искажала паника. – Прошло уже достаточно времени, чтобы ты дописала заклинание, разве нет? Тэрэн поверг дракона. Скоро он подчинит его своей воле. У нас заканчивается время!
Все вокруг нас были слишком поглощены зрелищем на арене, чтобы услышать нас. Ликование людей тонуло в яростном шуме ветра.
Я спрятала перо обратно в рукав, поднялась, чтобы встретиться с ней взглядом, и улыбнулась.
– Нет, этоу вас заканчивается время.
Иероглифы, что я чертила на ковре, не были моей поэмой духа сердца. Равно как и поэтическими строками. Просто случайные слова, чтобы казалось, будто я всё ещё следую плану.
Сперва она растерялась. Затем в полной мере осознала смысл сказанного, и её нижняя губа задрожала от ярости.
– Ты забыла себя? В ту ночь, когда мы встретились на Празднике середины осени, ты была так напугана. Ты была в отчаянии. Ты почти умоляла меня объединиться с тобой, помочь убить злодея, с которым ты оказалась связана, чтобы трон и вся страна не попали в его кровожадные руки. Неужели ты настолько изменилась с тех пор? Неужели тебя так прельстила власть?
Моя улыбка не дрогнула.
– Сылянь, ты говоришь об этом так, будто это что-то плохое.
После долгих размышлений прошлой ночью я поняла главное. Власть не всегда зло, к ней стремятся не только себялюбцы. Получить возможность помочь своей семье, своей деревне – вот что такое власть. Иметь достаточно припасов, чтобы раздать их голодающим крестьянам на севере, – вот что такое власть. Обладать правом призвать к ответу порочную хозяйку дома терпимости, доискаться правды, защитить невинных – вот что такое власть.