– Тэрэн… удачи.
Он встретил мой взгляд.
– Вэй… – Он помедлил, словно тоже подыскивал важные слова, но в итоге, несмотря на свой поэтический дар словотворца, выбрал нечто столь же обыденное: – Спасибо.
Над площадью прогремел гонг.
Время настало.
Тэрэн сделал последний глоток чая, поставил чашку и поднялся. Распущенные волосы и простое серое одеяние развевались за его спиной, когда он спускался по устланным красными коврами ступеням – с самой верхней из трёх террас на огромную площадь внизу. Он взял с собой всего восемь мечей – возможно, предпочитая точность количеству, – и они парили рядом с ним вокруг вращающегося Арицинского Щита, пока он отдалялся от нас.
Повсюду на балконах, под знамёнами Дао, пылающими факелами и фонарями удачи толпы людей склонялись вперёд, жадно вглядываясь в происходящее внизу. Все они возбуждённо – а может, и нервно – переговаривались: из-за рёва ветра слов было не разобрать. Казалось, каждый понимал: что бы ни случилось сегодня, судьба династии изменится безвозвратно.
Тэрэну потребовалось много времени, чтобы дойти до конца ступеней. Ещё больше времени ушло на то, чтобы пересечь площадь и достичь её пустой середины. Императорские стражники оцепили участок, на котором мог бы уместиться целиком весь Частокольный сад, и посреди него занял своё место принц.
Он казался таким маленьким.
На всех полотнищах вокруг нас, запечатлевших прошлые Увенчания, принцев сопровождали ряды умелых мечников, мастеров боевых искусств и лучников. Чаще всего там ещё были трубачи, знаменосцы и глашатаи с гирляндами хлопушек. В иные эпохи для перемещения по арене специально строились мосты и возвышения, в другие – войска использовали лошадей или боевых слонов. Но в эту эпоху, на этом Увенчании, посреди огромной, продуваемой ветром площади был только Тэрэн. Один.
– Начинаем Укрощение Дракона! – провозгласил стоявший подле меня распорядитель церемоний.
Из-за ветра люди внизу никак не могли его услышать, но эти слова были обычной положенной частью обряда, к тому же несколько слуг на противоположном балконе развернули знамя, сообщавшее то же самое иероглифами.
– Мы собрались здесь, дабы узреть Увенчание принца Гуань Тэрэна, Зимнего Дракона, Неподвластного Смерти, второго сына и наследника Дома Азалий. Пусть Небеса в вышине и Предки в недрах оберегают нашу династию.
– Да оберегают нашу династию Небеса и Предки! – повторила толпа.
– Призвать дракона!
Загрохотали кимвалы, вокруг площади двинулись танцоры с фигурами драконов, на террасах взметнулись столпы пламени в три человеческих роста каждый. Сам Тэрэн мечом начертил на земле заклинание призыва, и в тот миг, когда оно достигло Предков, прореха в небе налилась багрянцем, и всю землю, всю страну сотряс оглушительный рёв.
Из разлома ринулся вниз дракон. Венец Дома. Сперва он казался точкой, но стремительно увеличивался, пока наконец всё его тело с грохотом не приземлилось на булыжники в вихре пыли.
Я впервые видела его так близко. Он выглядел куда более свирепым, чем его изображения на фресках, коврах и резьбе, встречавшиеся мне по всему Дому. На картинах всегда рисовали острые зубы, хищные когти и длинное змеиное туловище, но в жизни Венец оказался куда внушительнее. Внушительнее и – я затаила дыхание – прекраснее. Он был величественного насыщенно-красного цвета, с золотыми рогами и гривой цвета лесной зелени. Белая соль запеклась между чешуйками, точно облачная пена.
– Опечатать арену! – выкрикнул распорядитель.
Танцоры драконов отступили, и их места по периметру площади заняли два десятка словотворцев. Они одновременно начертили заклинание, и Тэрэн сделал то же самое, чтобы его собственные слова стали средоточием Благословения. Мгновение спустя из земли, прямо под ногами словотворцев, вырвалось прозрачное кольцо завесы и устремилось ввысь до самых Небес. Она едва мерцала, видимая только сквозь прищур, но я знала: эта магия достаточно сильна, чтобы защитить зрителей от грядущей битвы принца и дракона.
«И чтобы защитить Тэрэна от убийц», – подумала я. Через мгновение ему придётся снять Арицинский Щит, ибо драконы не приемлют магии слова во время Укрощения. Через мгновение он снова станет уязвим.
Но завеса, непроницаемая для стрел, ножей или обычных заклинаний, защитит его от любой угрозы извне. От любой – кроме поэмы духа сердца.
– Начать церемонию! – прокричал распорядитель под ещё один удар гонга, разнёсшийся над площадью.
Одним из своих мечей Тэрэн разрубил цепь белых иероглифов, круживших вокруг него. Впервые Арицинский Щит пал. Сначала он ослаб, точно лента, затем принял очертания белого тигра и, наконец, растворился в воздухе. И вот так, в один миг, Неподвластный Смерти стал столь же уязвим, как и все мы.
Он поднял в воздух все восемь своих мечей и направился к дракону.
Скрыв руку под накидкой, я взялась за перо.
Глава 64 Венец и принц
Глава 64 Венец и принц
Тэрэн напал первым. Два меча он оставил рядом с собой для защиты, а остальные стремительным росчерком помчались к дракону. Зверь яростно закричал, забившись в воздухе. Клинки прошили его насквозь, развернулись и устремились обратно для второго удара.
Но не достигли цели, потому что дракон нанёс ответный удар.