Возможно, они так хорошо друг друга знали, что слова были не нужны.
А возможно, они разошлись так далеко, что говорить было уже не о чем.
Наверху, на террасе, десять тысяч зрителей потрясённо галдели в недоумении. Той частью себя, что оставалась в шатре, я слышала их возгласы:
– Как Зимний Дракон выжил?
– Какой словотворец исцелил его?
– Что это за заклинание? Оно породило столько деревьев…
Все – стражники, слуги, представители кланов, наложницы – теперь устремились обратно на мою сторону террасы, чтобы оказаться ближе к братьям и дракону. Поскольку они не могли видеть происходящее внутри арены так, как видела я, то теснились, отвоёвывая лучшие места у балюстрады, пытаясь разглядеть принцев сквозь просветы в кронах.
Лишь Сылянь знала, что это была я. Вернувшись под сень шатра вместе с людьми Западного дворца, она одарила меня столь злобным взглядом, что я невольно ощутила упоение. Теперь она ничего не могла сделать. Заклинание подействовало.
Больше никто ничего не мог сделать. Судьба Тэньши всецело зависела от двух братьев.
На арене Маро двинулся вперёд. Глазами маленькой рыбки я видела, как он развязал ленту на шее, извлёк из-за спины металлический посох и расправил его во всю длину.
Он перешёл в нападение так стремительно, что я даже не заметила выпада его облачного посоха. Лишь услышала удар о металл – Тэрэн скрестил свои восемь мечей, создав щит в форме звезды. Дзынь. Маро использовал ударную силу столкновения, чтобы отпрыгнуть назад. Он развернулся на траве и нанёс удар с другого направления, снова молниеносно. Тэрэн сместил звезду из мечей, парируя выпад. Дзынь. Маро продолжал натиск. Он бежал на брата снова и снова, неумолимо – бросался сбоку, отталкивался от стволов деревьев, чтобы напасть со спины, проносился по тяжёлым от листвы ветвям, чтобы ударить сверху. Дзинь. Дзынь. Дзинь.
Ветер терзал деревья, обрушивая вниз ливень из лепестков и листьев.
Небо над ареной горело багровым.
Поначалу я беспокоилась за Тэрэна. Я никогда не видела Маро в бою, но с первого же его выпада поняла: он весьма искусен. Более чем искусен. Он легко и естественно носился под пологом сада, подобно ветру, его облачный посох едва мерцал в багряном свете Небес. Равновесие. Сосредоточенность. Отрешённость.
Но вскоре стало очевидно, что силы сторон даже не близки. Ведь его противником был Зимний Дракон, командовавший армиями и завершавший войны. Чем больше проходило времени, тем заметнее становилась разница в их мастерстве. Тэрэн парировал любой удар без усилий, с небрежной точностью. Он ни разу не сдвинулся с места и ни разу не ударил в ответ.
Маро тоже это заметил.
Он прекратил череду ударов и приземлился на траву, опуская посох.
– Ты боишься? Ты такой трус, что собираешься просто стоять на месте, отказываясь сражаться со мной?
Тэрэн опустил парящий щит из мечей, но ничего не ответил.
– Или, быть может, ты настолько высокомерен, что надеешься победить, не нанеся ни одного удара?
Теперь в чёрных глазах Тэрэна появилось нечто новое. Жалость.
Маро, кажется, тоже это уловил. Он кивнул самому себе, словно принимая решение. Затем развернулся и пошёл прочь.
Возможно, он собирался поступить благоразумно. Покинуть арену тем же путём, каким вошёл, укрыться в безопасности по ту сторону завесы, сберечь себя. Даже если он упускал единственную возможность убить брата – тот небывалый случай, когда Арицинский Щит был снят, – это не имело значения. Он ещё мог вернуться в Западный дворец, к жене и союзникам, и прожить долгую жизнь не императором, но принцем. У него было достаточно сторонников, чтобы ему простили измену, и достаточно влияния, чтобы сохранить власть при дворе.
И даже если его брат со своими клинками станет править железной рукой и утопит страну в крови бесчисленных войн, для Маро всё равно было лучше остаться в живых. Он не мог этого не понимать. Живой, он мог бы служить противовесом Тэрэну, сдерживать его жестокие прихоти своими политическими играми. И даже если Тэрэн разорит страну, деловая, торговая сила знака Маро поможет залечить её раны.
«Маро, неужели ты этого не видишь? – думала я, затаив дыхание. – Или ты всё ещё заперт в клетке собственной любви?»
С юных лет превыше всего для него была одна истина: его вены – это полноводные реки Тэньши, его бьющееся сердце – её столица, его плоть – её горы и плодородные долины.
«Что вы готовы отдать, чтобы на трон не взошёл тиран? Чтобы в стране не восторжествовала власть мечей?»
«Я бы… я бы отдал всё».
В двадцати шагах Маро остановился. Затем внезапно резко развернулся и с силой обрушил облачный посох на землю.
Земля треснула. Не просто треснула, а раскололась – там в мгновение ока образовался каньон, глубиной и шириной в два человеческих роста, и трещина побежала от посоха Маро через всю арену.