На лице старшего сына не отражалось никакого живого чувства: ни горя, ни сожаления, ни удовлетворения. Казалось, он совершил нечто обыденное, вроде строительства дороги или расширения канала.
Я понимала, почему он это сделал. Чем дольше длится борьба за трон, тем слабее и разобщённее становится страна. Чем дольше Венец остаётся без хозяина, тем дольше его мощь пропадает втуне. Убийство отца позволило Маро скорее приступить к укреплению династии. Любой из них на его месте поступил бы так же.
И всё же я не могла не осуждать его.
Возможно, моё осуждение было несправедливым. Возможно, всё дело в том, что я знала о нём немало историй – и от других, и написанных его собственной рукой, – в которых он представлялся честным и благородным человеком. Когда-то он верил, что сможет править страной, сохранив оба эти качества – и, пожалуй, именно это «когда-то» задевало меня больше всего.
«Мы слишком далеко зашли, чтобы играть честно», – сказал Сымин. Но те, о ком мы слагаем легенды, должны быть лучше нас.
Ли Панья поднялся к нам и встал на колени рядом с гробом.
– Куда уходит мой дражайший друг и милостивый господин, туда следую и я, – провозгласил он и обнажил меч. Он полоснул себя от основания шеи вниз. Клинок даже не успел дойти до живота, как военачальник обмяк и рухнул подле гроба, окрасив бледные лилии алой кровью.
Нашлось ещё несколько добровольцев. Стражники и преданные слуги, а также двое евнухов, которые были при императоре с его детства. Все они расстались с жизнью в этом мире ради чести продолжать служение в ином.
Женщинам запрещалось «идти вслед» за кем-либо. Считалось, что путь за черту могилы слишком опасен и под силу лишь мужчинам. Запрещено это было и носителям печати, поскольку их магия была слишком драгоценна, чтобы лишиться её в мире живых, однако Маро, Исан и Киран всё равно вызвались добровольцами. Даже зная, что распорядитель им откажет, они встали на колени и попросили дозволения сопровождать отца.
Тэрэн не стал утруждать себя этим.
– По своей воле я в этом спектакле участвовать не буду, – негромко сказал он мне: мы стояли в нескольких шагах от остальных. В последнее время он делал так всё чаще: делился со мной своими суждениями о политике. Видимо, после низвержения Хэсиня ему стало не с кем поговорить об этом, да и то я подозревала, что со своим бывшим советником он не был столь откровенен. – Думаешь, кто-то из моих братьев действительно хочет умереть? Это притворство – большее оскорбление для остывшего тела отца, чем если бы они вовсе не вставали на колени.
Я не сводила глаз с ковра. Я понимала ход мыслей Тэрэна – правда понимала. Но в то же время не могла заставить себя с ним согласиться.
Будь я на самом деле любящей женой, желающей помочь ему стать лучшим императором, я бы прямо посоветовала ему вести себя иначе. «Тэрэн, – сказала бы я тогда, – неужели ты не понимаешь? Иногда притворство решает всё».
«Тем, кто никогда не переступал порог дворца, – шёпотом объяснила бы я ему, – остаются лишь слухи. Тем, кто живёт за тысячу ли от тебя, кто никогда не видел твоего лица, остаётся лишь полагаться на чужие истории. Всё, что могут узнать о тебе маленькие девочки в деревнях, далёких от столицы, – это те крупицы, что им дадут другие. Тэрэн, неужели ты не понимаешь? Иногда вымысел важнее правды».
Но назавтра я собиралась убить его – и потому промолчала.
Последние добровольцы лишили себя жизни на верхней террасе. Служители предали их тела огню вместе с гробом и цветами, и столп пламени был так высок, что вознёсся прямо в Небеса.
Глава 62 Тихая смерть
Глава 62 Тихая смерть
Вслед за ритуалом погребения наступило время поминок. Высоких гостей проводили в Зал Небесного Величия, совсем как в день моей свадьбы. Танцовщицы с веерами, облачённые в призрачные шелка, плавно скользили между колоннами, украшенными прозрачными знамёнами с траурной поэзией. На столы выставили маленькие блюда-лодочки с рисовыми шариками, белым гао и чаем мертвенно-бледного цвета, и гости, понизив голос, по очереди восхваляли покойного императора:
– Он спас страну после прогнившего правления императора Юнхуаня. Без его жертвы династия бы не выжила.
– В годы своего правления он построил Соляной путь и освободил Северную Тецзу. Эти деяния наверняка войдут в историю и будут воспеты в поэмах.
– Он стал отцом пятерых здоровых сыновей и тем, можно считать, обеспечил дальнейшее процветание династии.
Посреди этих пустых разговоров императрица заметила, что я стою в одиночестве у дальней стены, и лёгкой походкой направилась ко мне.
– Как ты, должно быть, счастлива, – произнесла она учтивым тоном, – преуспев в том, чтобы занять моё место. Мой муж мёртв. Твой муж скоро станет императором. Поздравляю, Вэй: ты победила.
Вместо привычного золота она облачилась в положенные цвета траура, но её улыбка по-прежнему была выкрашена ярко-алой киноварью.
Я ответила ей подобающим поклоном:
– Я и не подозревала, Ваше Величество, что здесь может идти речь о победе.
Императрица не знала, что вскоре я и вовсе покину дворец. Я уже обдумала то, что попрошу у Маро, когда применю заклинание и помогу ему стать императором. Я собиралась просить разрешения вернуться домой.
– Победители и побеждённые будут всегда, – легко бросила она, – до тех пор, пока люди не начнут рождаться равными.
– Знаете, я отговорила Тэрэна убивать вас.