Того самого мальчика, который когда-то пытался спасти его от его «дерева».
– До того дня, когда вы отравили рыбу, – негромко сказала я, – он никогда не желал пойти против вас. До того дня, когда вы попытались его убить, он не оставлял попыток спасти вас. Семь лет, немыслимое заклинание, поэма, созданная из глубочайшей сердечной любви… Маро, он делал это ради вас.
– Значит, он так ничему и не научился, – бесстрастно ответил Маро. Открыл дверь и вышел.
В ту ночь мир содрогнулся.
Сначала я почувствовала это подошвами: под ногами затрясся пол. Затем услышала: на полках задребезжала фарфоровая посуда, за окном павильона тревожно зашумели кипарисы. Далеко в небе, в самой ткани ночи, возник огненный разрыв, и из прорехи посыпались сотни алых пылающих звезд.
– Что… – сдавленно выдохнула я. Из внутренних дворов, садов и соседних пагод неслись испуганные крики. И тут я увидела его. Венец Дома Азалий с рёвом взмыл в небо, длинное драконье тело билось в безумной, необузданной ярости – на свободе.
Это могло означать лишь одно: император мёртв.
Глава 61 Белое
Глава 61 Белое
Объявили, что император скончался по естественным причинам, от болезни. Императорские лекари подтвердили, что нет никаких улик, указывающих на злой умысел или яд; это был ожидаемый и неизбежный исход.
Но всё же в том, как это произошло, присутствовало нечто странное. Странная, пугающая своевременность.
Император был тяжело болен, говорил Хэсинь, но даже в таком состоянии он мог протянуть ещё годы или десятилетия, до того как умереть и передать наследнику Венец.
Это могло случиться в любое время – годами раньше или годами позже. Так почему же, гадала я, это произошло в тот самый день, когда я принесла свою поэму в Западный дворец?
«Маро, – думала я, – неужели ты показал мне своё истинное лицо?»
Похороны и Увенчание назначили на ближайшее время: погребение – всего через два дня после кончины императора, а следом за ним – церемонию восшествия на престол. Времени ждать не было. В небе по-прежнему щерилась зловещая алая прореха, равновесие между Небесами и Предками было нарушено. Пока не будет укрощён дракон и на трон не взойдёт новый император, страна остаётся беззащитной.
В воздухе висел запах гари и пепла.
На похоронах было даже больше людей, чем на моей свадьбе, и все они были облачены в призрачно-белое. Я наблюдала за полным размахом церемонии со своего места на верхней террасе, возвышающейся над площадью перед Залом Небесного Превосходства. Даже костры внизу были белыми – заклинания заставляли их гореть гораздо жарче обычного.
Слуги и евнухи суетились, сжигая подношения, которыми император будет пользоваться в загробной жизни: монеты и серебряные безделушки, шёлковые одеяния и фарфоровые тарелки, свитки со стихами и классическими канонами, акварельные росписи, наборы шахмат из слоновой кости, бамбуковые флейты, деревянные цитры. Сжигали и заклинания, присланные его сыновьями и словотворцами со всей страны, их сияющие иероглифы исчезали, поглощённые белым пламенем.
Предали огню даже целое войско солдат и коней, вырезанных из сандалового дерева, чтобы в мире духов император был под надёжной защитой.
– Теперь вы можете совершить земной поклон, – произнёс стоявший подле меня распорядитель церемоний.
Я опустилась на колени рядом с принцами, Сылянь и императрицей на ковёр из лилий и белых хризантем. Гроб императора стоял здесь же, на возвышении – на золотом резном помосте, украшенном драконами.
Во время совершения ритуала я взглянула на старшего сына.
Сылянь рассказывала мне, что он привозил лекарства с Запада. Чтобы спасти жизнь отцу, говорила она. Каждую неделю он навещал императора в опочивальне и, держа его за руку, поил лекарством с ложки.
«Я должен исполнить свой сыновний долг».
Это были его последние слова перед уходом в ту ночь – в ночь, когда он узнал, что у меня есть готовая поэма духа сердца. Когда он получил подтверждение, что Тэрэн будет убит во время Увенчания и именно он, Маро, унаследует трон.
В ту же самую ночь император скончался.
– Близится время отправить Его Величество в последний путь, – провозгласил распорядитель церемоний. – Кто вызовется пойти вслед за ним?
«Змеиный Язык». Малоизвестный яд, почти незаметный. Признаки отравления неотличимы от обычной болезни.
Для него это, должно быть, было проще простого. Во время очередного посещения подмешать яд в лекарство, которое он и так давал отцу. И никто бы его не заподозрил. Наследником был Тэрэн, а не Маро, так что у Маро не было никаких явных причин желать смерти императора.
– Я пойду, – раздался голос из толпы внизу. Ли Панья, один из верных военачальников и старейших друзей императора, сражавшийся на его стороне ещё во время Междоусобной войны Азалий. Пока этот человек поднимался по ступеням к верхней террасе, я не сводила глаз с Маро.