– Где мы можем поговорить? Здесь слишком много людей.
– Не сейчас. – Она улыбнулась и взяла меня под руку. – Сначала давайте насладимся праздником солнцестояния.
Было трудно думать о чём-либо, кроме спрятанного в рукаве свитка и грядущего убийства Тэрэна, но я последовала за ней в беседку, к десяткам уже собравшихся там придворных.
В окружении толпы двое маленьких евнухов выпустили на стол по цикаде размером с кулак. Одна была зелёная, другая красная, тела насекомых были покрыты мхом и крошечными листочками, а крылья подрезаны, чтобы они не могли улететь.
– Я сверился со звёздами, – заявил один из наблюдателей, – и ставлю на зелёную.
– Пф-ф, – фыркнул его сосед, раскрасневшийся от выпивки. – Ваша любительская астрономия ничто по сравнению с традициями. Даже малые дети знают, что красный – цвет удачи.
Две цикады принялись ползать по арене, изображавшей горы, долины и реки Тэньши, сталкиваясь головами до тех пор, пока одна не перестала двигаться. Толпа взревела: кто от восторга, кто от разочарования, в зависимости от ставок. Монеты со звоном начали переходить из рук в руки. Даже принц Маро, беседовавший с придворным на мосту неподалёку, оглянулся, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся такой шум.
Не думаю, что мне следовало жалеть цикад, но мне стало их жаль. Маленькие евнухи убрали бескрылых насекомых обратно в банки.
– Моя очередь! – Один молодой человек, беловолосый и улыбчивый, хрустнул костяшками пальцев и выступил вперёд. У него была собственная банка, внутри которой шуршала переливчатая цикада.
Толпа принялась выкрикивать его имя:
– Благородный господин Сун! Благородный господин Сун!
– Сын главы клана Сун, – торжественно объявил кто-то. – Кто сочтёт себя достойным принять его вызов?
Вызов принял словотворец из округа Дусу, чья цикада была чёрной, как его одеяние, и толпа пришла в ещё больший восторг.
– Именитый словотворец против наследника Великого клана! – восклицали вокруг. – Чтобы понаблюдать за таким поединком, замерли бы даже Небеса!
Среди волнующейся толпы я повернулась к Сылянь:
– Кто из них наставник твоего мужа? Можешь меня ему представить?
Она вскинула бровь:
– Наставник?
– Мастер Ганьцзи.
Мне любопытно было узнать, каков он в жизни, после всего, что я прочла о нём в дневниках.
– Ах, он… Он скончался два года назад, от болезни.
Не знаю, почему я ощутила такую пустоту от этого известия.
– Значит, он не увидит Увенчание Маро.
Она странно посмотрела на меня:
– Нет, полагаю, не увидит.
День шёл своим чередом: ещё больше развлечений, пиршеств, представлений. Сылянь заставила меня попробовать холодную лапшу, обильно политую кунжутным маслом, салат из огурцов с уксусом и сладкое вино из арбуза и гибискуса.
Наконец, когда тени начали удлиняться, а мужчины отвлеклись на выпивку, Сылянь кивнула мне в сторону моста, ведущего к кабинету Маро, – вдали от праздничного веселья.
Кабинет тоже выглядел иначе, чем ночью. В свете заходящего солнца было видно, как далеко простирается озёрная гладь, до самого горизонта испещрённая лотосами. Книжные полки у окна казались больше, как и цветущие хризантемы. А вот воздушный змей в виде дракона на стене, напротив, сделался совсем маленьким.
– Теперь, когда ты поучаствовала в общем веселье и все убедились, что ты действительно пришла в гости, – сказала Сылянь, закрывая за нами дверь, – пора поговорить о деле. Она у тебя?
– Да. – Я достала из рукава свёрнутый лист бумаги, и всю комнату залил свет иероглифов.