– Снова, – бесстрастно произнёс судья.
Полагаю, им нужно было довести меня до предела на случай, если я действительно грамотна и скрываю это. Я написала ещё одно заклинание.
– Снова.
Всё моё тело, разум и душа молили, чтобы эта смертная мука прекратилась. Если я признаюсь, что умею читать, что замышляла убить Тэрэна, что я не императрица, а простая деревенская девка, которая ничего не стоит и ничего не знает, быть может, тогда боль наконец утихнет.
Я подняла вязовую ветвь и продолжила писать.
Одним влажным летом, когда мне было девять или десять, я весь день без перерыва полола рисовые террасы. День был удушающе жарким, ни единое облачко на небе не закрывало палящего солнца, и я устала и ужасно хотела пить.
Я плюхнулась прямо в рисовую чеку – штаны тут же промокли в горячей воде – и разразилась бурными рыданиями и криками. Долгое время я вопила и пинала тростник, жалуясь на жару и комаров, на то, что у меня болят руки, в надежде, что Ба подойдёт и скажет, что я могу идти в дом отдыхать. Но он не подошёл.
Когда солнце уже наполовину село, я наконец вытерла глаза и взглянула на Ба – и увидела, что он молча продолжает работу. Он даже головы не поднял.
Я никогда не забуду этот образ: как он, сгорбившись в мареве зноя, пучок за пучком вырывает осоку. Пока я валялась в воде, жалея себя, он тяжко трудился, терпел, страдал.
В девять, а может, в десять лет я узнала цену, которую мы должны платить за жизнь.
Я продолжала писать. Боль приходила раз за разом.
Раз за разом.
И…
Того, что произошло дальше, я не увидела. Лишь позже Ми Юн и Цыи восполнили пробелы в моей памяти.
Все присутствующие были практически уверены, что я вот-вот умру.
Испытание тянулось бесконечно, судья назначал всё новые круги. Кровь текла у меня из носа, рта и ушей. Я едва дышала. Я только что закончила заклинание – четырнадцатое, по подсчётам Цыи, – и помощники уже собирались выложить новый набор свитков, когда из глубины зала раздался голос Тэрэна:
– Довольно.
Судья в явном раздражении поднял взгляд:
– Ваше Высочество, мы проводим священное испытание.
– Она прошла уже четырнадцать кругов испытания. Вам недостаточно доказательств?
– Небесное испытание нельзя прервать.
– Можно, если я так скажу.
– Это так не действует.
– Если она продолжит, то умрёт. – Тэрэн со своего места говорил достаточно тихо, но от его гнева как будто сотрясались стены зала.
– Она всего лишь наложница.
– Она моя императрица.
Судья тяжело вздохнул и покачал головой:
– Кем бы она ни была, я всё ещё представляю здесь Его Величество, Сына Неба. Я не подчиняюсь вашим приказам, только приказам самого императора. И поскольку он не давал распоряжения…
– Кто, мой отец? – Тэрэн запрокинул голову и разразился диким безудержным хохотом. – Эта полумёртвая развалина, что лежит в постели, как варёная редька? Скажите мне, когда в последний раз он отдавал хоть какой-то приказ? Когда он вообще был в здравом уме?
Ропот толпы сменился ошеломлённой тишиной. Никто не смел так говорить об императоре. Ни принц, ни кто-либо ещё, никогда.