– Всё просто. Я поехала в Тецзу, потому что знала: ты оставил там часть себя. – Он смотрел на меня пустым взглядом, но я продолжила: – Во время нашей свадьбы я дала обет заботиться о тебе. В ту же ночь я встала на колени у твоей постели и сказала тебе, что хочу быть рядом. Любить тебя. Но я не могла достичь этого по-настоящему, не найдя эту часть.
Полгода назад на этом месте он бы уже призвал ножи. Теперь он лишь устало посмотрел на меня:
– Что ты всё ходишь вокруг да около, Вэй. Скажи прямо. Что ты нашла?
– Башню Пурпурной Цапли.
– А-а. – Он воспринял это куда спокойнее, чем я предполагала. – Красивое место, правда? Там часто бывают поэты.
– Я знаю, что они с тобой сделали. На какую борьбу тебя обрекли. Твоя мать и все остальные…
Он прервал меня почти мгновенно:
– Не думаю, что ты узнала что-то новое. Тебе и так прекрасно известны мои недостатки – известны лучше, чем кому-либо из ныне живущих. Могу только предположить, что ты отправилась в Аньцинь мне назло. Чтобы во всех подробностях насладиться знанием того, сколь глубоко укоренились во мне эти изъяны. Ну и как, скажи, приятно было узнать, что я уже тогда не мог исполнить свой долг?
Недостатки. Не мог исполнить долг.
От удивления я замерла с открытым ртом. Неужели он действительно считал Тецзу собственным провалом?
– Тэрэн, – неуверенно произнесла я. – То, что они заставляли тебя делать… это не было твоим долгом. Бремя империи – не та ноша, которую должен нести ребёнок.
Он моргнул.
– Разумеется, это было моим долгом. Я – принц, наделённый магией, и мой долг – передать её дальше. Дому нужно больше сыновей с печатями ради славы и долголетия нашей династии.
Это были чужие слова, сказанные ему, а не его собственные. Я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он никогда, никогда в жизни не заговорил бы в таком духе сам.
– Тэрэн…
– И если бы я был сильнее, если бы не был таким трусом, я бы справился. – Его дыхание участилось, кулаки то сжимались, то разжимались. – И отец назвал бы меня наследником раньше, и не было бы никакой борьбы за трон. И Маро не смотрел бы на меня свысока и не начал бы меня ненавидеть. И госпожа Осень не погибла бы. Это моя вина. Я не справился. Все остальные принцы – они стольким пожертвовали ради страны, а я…
– Тэрэн. – Мне на глаза внезапно навернулись слёзы. Я и сама не понимала, откуда они взялись. – То, что твоя мать творила с тобой, было жестоко, бессмысленно и преступно, и это не было твоим долгом.
С тех пор как я начала писать поэму духа сердца, я впервые сказала ему что-то не ради выживания и не для сбора сведений. Эти слова я произнесла искренне, от души.
Его била дрожь. Печать мерцала всполохами, точно обезумевшее пламя.
– Скажешь ещё хоть слово, – процедил он с опаляющей яростью, – и я убью тебя.
– Она предала тебя. Они все тебя предали. Каждый, кто знал, что с тобой происходит…
– Я убью тебя! – закричал он. – Ты что, не слышишь?!
– …но и пальцем не пошевелил, чтобы это прекратить, потому что все они видели в тебе не человека, а лишь сосуд для магии.
Он судорожно, часто дышал. В его руке возник нож.
– Они ошибались, Тэрэн. И я ошибалась. Ты – человек. – Чудовище, да, но всё же человек. – Ты вправе быть в безопасности.
– Я не шучу, – прошептал он. Губы у него дрожали. – Я сейчас убью тебя.
– Они должны были защитить тебя!
– Не думай, что я не смогу.
– Ты вправе быть в безопасности!
– Ещё хоть слово…