Тётушку Аму всё ещё била дрожь, хотя я уже убрала клинок от её лба.
– Нет, – всхлипнула она. – Это не я. Я не жгла его игрушки.
– Тогда кто?
– Он сам. – Её голос был еле слышен. – Однажды – сразу после того, как он освободил Тецзу – он пришёл сюда, исполнил свой долг, молча подошёл к камину и… и бросил их в огонь. Он даже не остался посмотреть, как они горят. Я решила, что он наконец-то перерос их.
Мне хотелось убить её – правда, на самом деле. Я уже представляла, какой тёплой будет её кровь на моих руках, когда мой нож пронзит её череп. Но я пообещала не причинять ей вреда и не наказывать, если она скажет правду – и она сделала это, пусть даже в конце тернистого пути.
Получив в Башне Пурпурной Цапли всё, что мне было нужно, я сразу же ушла прочь. Я не желала оставаться в этом месте ни мгновением дольше необходимого.
Когда я вышла за арочные ворота в прохладную летнюю ночь, то в мерном гуле торговой жизни города Аньцинь мне встретился призрак.
Глава 55 Беседа с призраками
Глава 55 Беседа с призраками
Призрак сидел на крыше моего экипажа, стоявшего перед Башней Пурпурной Цапли. Маленький воробей размером с ладонь: он слабо светился среди азалий. Я сразу поняла: это существо не из нашего мира.
Призрачная птица. Точно такие же встречались мне во дворце.
Она склонила голову набок, глядя на меня, и вспорхнула ввысь. Подозревая, что она может привести меня к чему-то важному, я оставила слуг и пошла за ней – прочь из города, через реку Арицину, в окрестные луга, где плясали светлячки.
Я не ошиблась. Там был мальчик-призрак. Ребёнок лет девяти или десяти, он сидел на коленях среди полевых цветов. Я бы узнала его и без красной печати на щеке. Он выглядел в точности так, как я представляла его по чужим рассказам: маленький, большеглазый и робкий.
Руки его были заняты делом. Он мастерил меч. Знак его печати вспыхивал всякий раз, когда он проводил ладонью вдоль клинка, оставляя на металле раскалённый алый след.
– Тэрэн, – позвала я.
Он не отозвался: он не мог меня слышать.
Прежде мне доводилось видеть немало призраков. Как-то летом в Луани, когда было так жарко, что над рисовыми полями стояло марево до самого неба, я видела бабушку, а следующей зимой, бесснежной и долгой, – двух моих старших братьев. Несколько дней после смерти жена дедушки Хара не покидала деревню, и мы следили за тем, как она бродит от дома к дому, словно желая проститься. Призраки были безобидны, я знала это, и редко задерживались надолго.
Но мне никогда не доводилось видеть призрака живого человека.
Я присела рядом и некоторое время наблюдала за ним. Я всё ещё злилась, но не на него. Я злилась на тётушку Аму, и госпожу Осень, и на настоящего Тэрэна, который пытал меня, а потом убил моих друзей. Но мальчика-призрака передо мной я не могла винить ни в чём.
– Думаю, теперь я понимаю, – произнесла я, хотя знала, что мои слова не достигнут цели. – Тебе было страшно и больно, и никто никогда не показывал тебе другого пути. И ты начал причинять боль другим. Может, ты хотел, чтобы мы почувствовали то же, что и ты. Может, хотел напугать нас, чтобы мы держались подальше. А может, ты даже не задумывался об этом. Ты усвоил, что страдание – это естественная часть жизни, и потому тебе казалось естественным причинять его другим.
Он продолжал работу. Детской рукой он правил меч, придавая ему остроту, и с каждым движением вокруг клинка распускались новые белые цветы.
– Тебя отправили на войну совсем маленьким. Таким юным, что ты только начинал познавать мир. Но мир, который тебе показали, был полон кровопролития и боли.
Я вдруг вспомнила, как Бао на Новый год подошёл к прилавку с засахаренным боярышником. В его глазах читалась мольба, но он не попросил купить ему лакомство, потому что в мире, который мы ему показали, не было денег, сладостей и ягод. Дети умны. Они быстро учатся.
Сколько оружия его заставили создать? В скольких битвах ему велели сражаться? Скольких людей заставили убить?
– Арицинский Щит… – продолжила я. – Маро и остальные думают, что ты написал это заклинание, чтобы стать сильнее, чтобы захватить трон.
Именно из-за этого заклинания в Западном дворце решили, что время на исходе. Из-за этого Маро в последний раз встретился с братом в персиковом саду, чтобы убить его, из-за этого были отравлены карпы в пруду, а с неба пролился дождь из стрел.
– Но ведь причина была не в этом, да? Ты лишь хотел защитить себя, стать неуязвимым. Ты потратил годы, создавая сложнейшее заклинание, какое только знала Тэньша – не для того, чтобы сражаться с братом, а с другой, куда более простой целью: чтобы никто и никогда больше не смог сделать тебе больно.
Снова вспышка печати, снова движение руки. Маленькая птичка – его друг Воробушек – опустилась ему на плечо, наблюдая за ним. На создание меча у него уходило куда больше времени, чем я привыкла видеть. Пока он действовал неуверенно, как будто только начинал учиться.
Я пошарила в кармане, нашла раковину улитки, которую забрала из Башни Пурпурной Цапли, и положила на траву.
– Вот. Думаю, это твоё.