Он не взял её – он не мог её видеть.
Меня осенило. Оглядевшись, я нашла на лугу два больших камня. На один из них я положила Ню-Ню, а другим разбила панцирь на мелкие кусочки.
Это сработало. Тэрэн вскинул голову. Его лицо озарилось безудержной радостью, когда из осколков возникла, мерцая в темноте, призрачная улитка.
Он подполз к ней, взял в руки и прижался щекой к её раковине.
Затем поднял взгляд, и его глаза встретились с моими.
Он моргнул.
Он живо напомнил мне старшего Жуй Даня из моей деревни. Невзирая на всю свою ярость, ненависть и горе, я не смогла сдержать улыбку.
– Притворись, что меня здесь нет, хорошо? Продолжай делать то, что делал. Я лишь хочу немного побыть рядом, а потом уйду.
Он вернулся к работе, теперь уже вместе с двумя своими друзьями. Я присела рядом с ним на летнюю сочную траву и достала бумагу и тушь, чтобы поработать над своим заклинанием. Мир вокруг нас изменился. Он сделался полем битвы.
Исчез тёплый летний аромат земли и пыльцы, сменившись горячими ветрами, пахнущими кровью, медью и пеплом. Пропали светлячки, их место заняли дым и пламя. За спиной Тэрэна выросла огромная гора готовых мечей, и тень горы легла на него.
Призраков стало больше.
Они несли знамёна Тэньши и чужеземные стяги. Теснились вокруг нас, перешёптываясь. Стояли на холмах из трупов, брошенного оружия и разбитых щитов. Кто-то был в броне, в шлемах с кисточками и пластинчатых доспехах, другие, явно мирные жители, оставались в простой одежде, испачканной в грязи. У кого-то из живота торчала рукоять меча, у кого-то из груди – оперение стрелы. Теперь я знала, куда целятся воины на полях сражений.
Все они словно боялись мальчика: его окружало широкое пустое пространство.
«Это он вас всех убил? – невольно задумалась я. – Или это война, наши враги, наша страна?»
Окончательно стемнело, свет исходил лишь от призраков и пламени, да ещё виднелись вдали через реку огни города. И моя поэма – она тоже светилась. Я уже переписала сожжённые прежде стихи, и иероглифы снова засияли. Я добавила ещё несколько строк, основываясь на том, что узнала в Башне Пурпурной Цапли, а затем, понаблюдав за призраками, дописала ещё несколько.
Когда я уже заканчивала и собиралась уходить, то с удивлением обнаружила, что кто-то заглядывает мне через плечо.
– Я же просила притвориться, будто меня здесь нет, – сказала я мальчику-призраку тем же тоном, каким поддразнивала когда-то деревенских детей.
Он ещё раз взглянул на мою поэму, а затем только что изготовленным мечом поспешно вывел на земле несколько знаков. Закончив, он отступил, будто представляя написанное мне, – робко, не поднимая глаз от земли.
Я уставилась на его слова.
– Это мне?
Он вскинул голову, но промолчал.
Это была готовая строфа. Стих, идеально подходивший к моей поэме. И он был куда лучше всего, что я могла бы сочинить сама.
Он и впрямь был неподражаемо талантлив. Даже в классических канонах я редко встречала столь выразительные и искренние слова. Я переписала их и встретилась с ним взглядом:
– Тэрэн, спасибо.
Он удивлённо округлил глаза. Потом опустил голову, будто смутившись, и поспешил спрятаться за своей горой мечей. Я тихо попрощалась с ним и отправилась обратно во дворец.
У ворот Дома Азалий меня ждала императорская стража: с суровым видом и обнажёнными мечами.
– Госпожа Инь, – произнесли они, едва я спешилась. – Вам придётся пройти с нами.
Глава 56 Испытание на измену
Глава 56 Испытание на измену
По дороге в дворцовую темницу, Обитель Поклонения Небесам, мне не сказали, в чём заключается моё преступление. Только одно: что я повинна в государственной измене и за это меня казнят. Весь день я мерила шагами своё узилище, пытаясь понять, в чём именно меня обвиняют, – мысли неутомимо роились в голове.