Я оставила слуг «наслаждаться гостеприимством заведения», как выразилась тётушка Ама, и последовала за ней в кабинет, чтобы поговорить с глазу на глаз.
Так или иначе, я собиралась выяснить всю правду.
Глава 54 Подношения
Глава 54 Подношения
Кабинет хозяйки располагался на верхнем ярусе: небольшое помещение, залитое светом множества плоских жёлтых фонарей. Обивка мягкой мебели была расшита золотыми нитями. Одну стену почти целиком занимало огромное окно, выходившее на водопад и купальни восемью ярусами ниже. Я видела, но не слышала обнажённых мужчин внизу.
Тётушка Ама нервно потирала руки.
– Вы здесь из-за госпожи Осени, Ваше Высочество?
– Я здесь из-за принца. Но мы можем начать и с неё.
Она меня боялась. Она хорошо это скрывала, но всё равно сидела в напряжённой, неудобной позе. Взгляд её то и дело перескакивал на пурпурных цапель под потолком – окрашенные чучела убитых птиц, подвешенные в позе полёта.
– Боюсь, я не знаю никого по имени Осень. В Тецзе и Цайяне найдётся немало домов удовольствий – к услугам купцов Соляного пути. Если вы ищете девицу, вам стоит заглянуть в Башню Нефритовой Черепахи ниже по улице, или в «Алый Журавль» в соседнем городе, или…
– Не беспокойтесь. – Я оперлась локтями о лакированный стол между нами, отодвинув блюдца с кунжутными сладостями, тыквенными семечками и сушёными финиками. – Я не причиню вам вреда и не стану наказывать, если вы скажете правду.
– Ваше Высочество, я…
– Если вы скажете правду, – намеренно повторила я.
Она вытерла лоб платком – тот сразу побелел от пудры.
– Она… она была здесь ещё до войны. В те времена это был обычный «дом дани» – одно из тех мест на границе, где государство предлагало девушек Тэньши мужчинам Лянь, чтобы те прекратили набеги.
«Предлагало». Как деньги или тарелку сладких пирожков гао.
«Мы откроем дома дани на северной границе, чтобы купить мир», – говорил Хэсинь, когда рассказывал, как они с Мучжой старались восстановить порядок в умирающей стране. Тогда я не понимала, о чём он говорит. Как же мерзко было понимать это теперь.
– Когда мы купили её, ей было девять лет. Я не помню большинство девочек, проданных в Башню Пурпурной Цапли, – их было так много, отчаявшиеся семьи продавали их толпами, и жили они недолго. Но её я помню. Да и как я могла бы её забыть? У неё были такие яркие, проницательные глаза. Стоило один раз взглянуть на неё, и сразу становилось ясно: она особенная. Помню, я ещё подумала: если бы столь блестящая девушка родилась в другое время и в другом месте, весь мир пал бы к её ногам.
Дрожь в её хриплом голосе выдавала некое неуловимое, но глубокое чувство. Нежность, возможно, – или сожаление.
– Ничего об её настоящем доме, семье и имени мы так и не узнали. Мы звали её просто Цю-эр, в честь времени года, когда она к нам попала. Осень. Она приехала в повозке, полной других девчонок, но по пути яркие кленовые листья почему-то запутались только у неё в волосах.
Я представила себе эту картину: прохладный безоблачный полдень – и как маленькая девочка с сияющими глазами смотрит на двойные ворота с цаплями, ведущие в башню. В то место, где она должна была стать «подношением». Наверняка она была напугана, оказавшись так далеко от дома, вдали от семьи и всего, что знала.
Но вместе с тем она, должно быть, чувствовала и облегчение. Здесь ей больше не нужно было голодать. Постели здесь были мягкие, крыша не протекала. Вокруг были музыка, смех и танцы. Даже не умея читать, она могла хотя бы стоять на коленях подле фресок со стихами, пока длилось «подношение», и таким образом ощущать себя частью чего-то вечного.
– Но такая особенная девочка, – продолжила тётушка Ама, – никак не могла удовлетвориться жизнью продажной девицы. Я должна была это предвидеть. Заметить, как сильно она жаждет чего-то большего: власти, богатства, места в истории. Чего угодно. Мне не стоило удивляться, что в тот год, когда император Юнкай объявил о наборе наложниц, она украла из моей башни огромную сумму денег и исчезла. Ей было всего на год меньше положенного возраста для отбора, но из всех выдумок, что она наплела, чтобы попасть во дворец, возраст явно был наименьшей ложью.
Я знала это чувство. Каково это – стоять на городской площади Гуйшаня среди толпы претенденток с подведёнными бровями и в добротной обуви, ощущая, как в душе смешиваются испуг, отчаяние и надежда.
Мне хотелось попасть в прошлое, дотянуться до той девочки, едущей в повозке во дворец, и забрать её оттуда. Убедить её повернуть назад, держаться как можно дальше от Дома Азалий, спасти себя.
Но едва ли я была вправе судить её, ведь когда-то и сама грезила о том же.
Тётушка Ама рассеянно поковыряла тыквенное семечко.
– Долгое время я ничего о ней не слышала. До самой войны. Хотя Башня Пурпурной Цапли была раньше «домом дани», но, пока здесь стояло войско Вечернего Прилива, Дом приспособил это место под нужды солдат – для поддержания боевого духа. И только после того, как принц Тэрэн освободил Северную Тецзу, мы превратили Башню в прибыльное заведение – роскошный дом удовольствий для богатых торговцев, ведущих дела с Западом.
– Когда она вернулась во время войны, – произнесла я, – она привезла с собой сына?
На мгновение она застыла. Но быстро взяла себя в руки и ответила: