– Да, Ваше Высочество. Она пришла на рассвете, в доме никого не было, только я подметала пол. Когда она возникла на пороге… – она указала в окно кабинета на суету у входа далеко внизу, – у меня было искушение немедленно отдать её в руки правосудия, ведь она украла столько денег. Но тут я заметила, что она не одна. Она крепко обнимала за плечи хорошенького маленького мальчика, лет девяти или десяти. Голова его была обмотана платком. Когда Цю-эр размотала его, на щеке ребёнка сверкнула неистовым алым пламенем Печать Дома. Только тогда я поняла, что она всё-таки пробилась во Внутренний двор. И не просто пробилась, а стала матерью принца. Того самого принца, что пришёл в Тецзу освободить нас.
– Она привезла его сюда исполнить долг продолжения рода, – сказала я. Это было скорее утверждением, чем вопросом. Кровь начала вскипать у меня в жилах от лютой ненависти. Глубоко внутри себя, должно быть, я уже давно осознала правду, но до сих пор отказывалась об этом думать.
Он был немногим старше Бао. Бао, который умолял меня взять его в Гуйшань на Новый год, который так радовался, когда я тайком отдавала ему сладкий чернослив. Чем больше я об этом думала, тем сильнее становился мой гнев.
Я живо помнила все те ночи, когда Тэрэн отказывался ложиться со мной как с женщиной, чтобы посеять своё семя. Как даже в ту ночь, когда стало известно о слухах и у него не осталось выбора, он всё равно не смог заставить себя это сделать.
«Не трогай меня. Убью».
– …Да. Когда Цю-эр заговорила со мной, в её голосе была та напускная сладость, которой она, должно быть, выучилась во Внутреннем дворе. «Тётушка Ама, как бы вам понравилось, если бы одна из ваших девушек стала матерью сына, отмеченного Печатью?»
– И вы согласились. – Мне хотелось задушить её.
– Я… это была соблазнительная возможность. Если бы одна из девушек дома удовольствий родила сына принцу, это стало бы благом для всех. Девушка сразу оказалась бы в поле зрения столицы и двора, и её грядущая слава принесла бы башне огромную прибыль.
Это было правдой. Принц Киран, четвёртый сын, появился на свет вне дворца, и я слышала, что его мать и её родная рыбацкая деревня получили несметные дары за вклад в будущее процветание страны. Я даже знала её имя – Лю Сача. Я знала по именам немногих женщин, не принадлежавших дворцу, – но её имя было мне известно.
– Что от этого получила госпожа Осень? – спросила я, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. – Это была месть? Она настолько ненавидела собственного сына?
У тётушки Амы впервые сделался озадаченный вид.
– Разве это не очевидно, Ваше Высочество? Сейчас принц Тэрэн – наследник престола, но за это положение ему пришлось вести долгую и изнурительную войну. В те времена все были на стороне принца Маро. Мало того что он был старшим и в его пользу говорили традиции, у него также были могущественные союзники среди Великих кланов и целый ряд заслуг перед страной. И не забывайте о его главном достижении: как раз тогда, когда Тэньша нуждалась в этом больше всего, он построил Соляной путь – почти целиком.
Она покачала головой:
– Даже если бы принцу Тэрэну удалось успешно отвоевать Северную Тецзу – а в то время за это нельзя было ручаться, – этого всё равно было бы недостаточно. Но если бы ему удалось вдобавок стать отцом сына с Печатью? Это почти наверняка подтолкнуло бы императора назначить наследником именно его, а не старшего брата благодаря знанию, что будущее династии обеспечено ещё на одно поколение.
На моём лице, должно быть, ясно читалось недоверие, поскольку она поспешила добавить:
– Не беспокойтесь, Ваше Высочество. Мы очень хорошо обращались с вашим мужем. Ему даже нравилось.
– Неужели? – сухо переспросила я.
«Обрати меня в рыбу, – просил он брата сквозь рыдания в тот день, когда Маро пытался его убить. – Или в цветок. Или в персиковое дерево. Если тебе правда жаль, обрати меня во что-нибудь хорошее».
– Разумеется. Им всегда нравятся подобные вещи. – Я могла бы поклясться, что в этот миг тётушка Ама задрожала, но она тут же спрятала руки под стол. Казалось, она понимала, что совершила нечто ужасное, и боялась, как бы я не прознала, насколько всё было плохо на самом деле. – Мы обустроили для него особые покои, достойные принца. Завесили их роскошным шёлком, предоставили ему лучших девушек и наняли самых искусных аптекарей, чтобы разжечь его магию. Конечно, мы не преуспели, – она выдавила смешок, – но уж точно не из-за недостатка стараний.
Хотелось бы мне знать, оплакивали ли тогда девицы дома удовольствий бедного мальчика – или самих себя? Или видели в этом лишь долг и не плакали вовсе?
– Я хочу взглянуть, – сказала я, поднимаясь.
– В-ваше Высочество?
– На эти покои. Те, что вы для него обустроили. Вы утверждаете, что хорошо с ним обращались, вот я и желаю увидеть, насколько именно.
Это было последнее место, которое мне хотелось бы посещать – место, которое так надломило Тэрэна. Но те годы, что он провёл в Тецзе, выпали из рассказов Маро и Хэсиня, и мне нужно было знать, какими они были, чтобы дописать его поэму.
Она уже обливалась потом и снова промокнула лоб платком.
– Ваше Высочество, принц не был здесь с шестнадцати лет. Его покои с тех пор не использовались. За эти годы там… там наверняка всё покрылось пылью.
Я не ответила, лишь продолжила смотреть на неё, используя молчание в качестве средства давления.
Не прошло и двух ударов сердца, как она судорожно вздохнула и выговорила:
– Разумеется. Я немедленно вас провожу.
Путь лежал через длинный коридор, уходящий вглубь горы, окон здесь не было, зато повсюду висели красные фонари. Тётушка Ама зажгла их один за другим, и в их кровавом свете я увидела огромную мягкую постель, несколько лакированных столов, фрески с классической поэзией, ковёр с драконами и камин, чей дымоход уходил куда-то в толщу каменных стен. На одной стене висело несколько детских халатов для сна.