Другая перехватила пальцы гостя у своей щеки.
– Я умею хранить секреты, – игриво прошептала она и поцеловала его пальцы. – Ваша семья никогда не узнает моего имени.
То, как вели себя эти девицы, вызывало у меня дурноту. Нарочито изящная манера речи, в каждом слове – плавность распускающихся лепестков, преувеличенная нежность любого прикосновения губ или движения плеча… Я видела: их учили играть роль, точно так же, как когда-то учили меня.
«Она не просто уговаривала его разделить с нами ложе, – сказала мне императрица Сунь. – Она и нас учила, как вести себя с ним».
«Она знала всё. Все приёмы, всю мудрость, все тайны – и всем этим щедро делилась».
– На что уставилась?
Я вздрогнула и обернулась. Ко мне решительно шагала, подбоченившись, немолодая женщина с суровым взглядом. Ей было лет пятьдесят, а то и шестьдесят, но одета она была ещё роскошнее молодых девиц. Лицо напудрено ещё белее, шпилька в волосах – ещё ярче.
– Вы хозяйка этого заведения? – спросила я.
– Выход там, – хрипло отозвалась она и взмахом руки – мимо бассейна, мимо купающихся гостей, мимо кадок с побегами бамбука и вишнёвыми деревцами, мимо стенных фресок с горами и поэтическими строками – указала на арочные ворота. Должно быть, по тому, как я озиралась, она поняла: тратить здесь деньги я не собираюсь.
Значит, это точно была хозяйка.
– Я здесь, чтобы расспросить об одной особе: возможно, вы её знаете. О госпоже Осени.
Я планировала осмотреть это место самостоятельно, но, возможно, она могла бы мне помочь.
– Ты что, не слышала? Убирайся. Тебе здесь не место. – Она махнула рукой паре стражников в масках цапель, стоявших у колонны, и те двинулись ко мне.
Год назад я бы, наверное, склонила голову и поспешно скрылась, как когда-то учила меня Ма. Но теперь я осталась стоять на месте. Возможно, на сердце у меня теперь было тяжелее – но вместе с тем оно сделалось твёрже.
– Нет, место, – ответила я ей. – Где угодно в этой стране моё место.
Я уже давно решила для себя: эта страна, эта эпоха могут принадлежать и таким людям, как я. Я извлекла из рукава императорский указ.
Она мгновенно побледнела. Стражники подошли к нам, но заморгали в замешательстве, когда их хозяйка опустилась на колени и согнулась в поклоне.
– Тётушка Ама, – произнёс один из них, – кто это?
Хозяйка не умела читать, но, должно быть, узнала драконью печать Тэрэна.
– Это госпожа Инь Вэй, – вымолвила она. – Супруга принца Тэрэна, Зимнего Дракона, второго сына и наследника Дома Азалий. Она наша будущая императрица.
После этого тётушка Ама стала куда более сговорчивой. Всю мою свиту – включая слуг, ждавших снаружи у повозок – она поприветствовала с широкой, словно приклеенной улыбкой.
– Добро пожаловать, насладитесь гостеприимством нашего заведения, – её радушный тон портила неверная дрожь волнения. – Можете посетить общие купальни у всех на виду или уединиться с любой из наших лучших де-вушек.
Она жестом указала назад, на работниц дома, которые танцевали или перебирали струны цитр, и на мужчин, купавшихся в бассейне, пировавших или слагавших стихи.
Вернее, предававшихся этим занятиям до нынешнего мига. Теперь все в башне замерли и уставились на нас.
Узнав, что моё имя стало известно, слуги и стража тоже перестали скрываться. Они вошли со знамёнами, облачённые в ярко-алые одежды Императорского дома, и башню наполнил аромат азалий, столичной роскоши и весны.
На мгновение единственным слышимым звуком остался шум водопада.
А затем все бросились ниц. Девицы, слуги, стража. Даже голые мужчины выбирались из бассейна, спешно накидывали халаты и простирались на мраморном полу, бормоча хором: «Да продлятся ваши годы до тысячи».
К собственному удивлению, я почувствовала удовлетворение.
Во дворце я никогда по-настоящему не ощущала собственной силы. Меня презирали другие наложницы, подавляла императрица и истязал принц. Даже сейчас я была полностью в его власти. Но здесь, на далёком севере, в городе Аньцинь, моё положение имело вес. С его помощью я могла получить всё, что пожелаю.
Теперь я понимала, почему за эту низкую вещь, за то, что нельзя даже подержать в руках – за власть, – так яростно боролись другие женщины и мужчины. Теперь я сама вкусила её, и она была сладка, как персики, как вино.