Их я видела редко, но, когда мы всё же встречались, Цыи говорил так же мало, как и Ху.
Наконец, когда солнце с трудом, слабо пробилось сквозь облака, настало время отправляться в путь.
Мой выезд был готов и стоял перед Кипарисовым павильоном, экипаж и несколько повозок с припасами были обильно украшены красными азалиями – и живыми, и нарисованными на гербе Гуань.
Цыи и Ми Юн заняли места по обе стороны от меня, мы проехали сквозь величественные ворота дворца и начали спускаться в долину – в сторону дома.
Дом. Эта мысль была такой заманчивой.
Я хотела снова увидеть Ма. Хотела вернуться в ту крошечную комнату, где мы жили все вместе – с бамбуковыми циновками, протекающей крышей и почти выдохшимся запахом благовоний, – прижаться головой к маминой тёплой груди и почувствовать, как она перебирает мои волосы. Я хотела снова увидеть Ба – очутиться в безопасности в кольце его сильных рук и забыть о существовании дворца.
Дядюшка Хуэй, дедушка Хар, тётя Линь, сёстры Жуй. Я хотела навестить их всех.
Я воображала, как лично стучу в дверь дома семьи Жуй и радуюсь их изумлению, когда они замечают целую телегу подарков и ворох красных конвертов у меня в руках. «Вы были правы, – сказала бы я им. – Молоко Мирны и правда было свежим и сладким, и оно действительно понравилось принцу Тэрэну. А теперь посмотрите, сколько всего он дал нам взамен».
Бао. Больше всего на свете я хотела снова обнять Бао. В мире осталось мало вещей, способных снять камень с моей души, но звонкий, захлёбывающийся смех брата точно был одной из них. Я бы вернулась домой, и он забрался бы мне на плечи, и я дала бы ему сладкую сушёную сливу – может быть, сразу две – и принялась бы рассказывать истории.
У меня было так много историй.
«А известно ли тебе, – представляла я этот рассказ, – что в Доме Азалий восемь дворцов, шестьсот павильонов и двести сорок садов? Ты когда-нибудь слышал о кошках с листьями падуба вместо шерсти или о жаворонках с сосновыми иглами вместо перьев? И дракон – он тоже настоящий. Я сама видела его в небе». И Бао смотрел бы на меня огромными, круглыми от удивления глазами.
Но на самом деле я знала правду: я не могла вернуться домой.
Когда мы добрались до конца дворцовой дороги, где она разветвлялась надвое, я велела вознице, остронoсому евнуху с загрубевшими щеками, остановиться. Ми Юн я приказала:
– Отвези половину припасов на юг, в Луань. Возьми с собой несколько слуг и стражников. Если будут спрашивать обо мне, скажи, что у меня всё хорошо.
Я вспомнила, как ночью перед смотром в Гуйшане Ма плакала, держа меня за руку, в ужасе от того, что принц Тэрэн может причинить мне боль.
– Скажи им, что я никогда не спала в такой мягкой постели, как сейчас, и не ела так много. Скажи им, что я очень счастлива.
Она удивлённо моргнула:
– А сами вы не поедете, госпожа Инь?
– Встретимся во дворце через месяц, – сказала я тоном, не допускающим возражений.
Хотя мне удалось осуществить свою первоначальную цель – передать подарки и помочь Бао пойти в школу, – теперь у меня появилась цель куда более великая. Я перестала быть простой деревенской девчонкой – и сделалась будущей императрицей, Рисовой Женой. Даже если после смерти Тэрэна эти титулы перестанут принадлежать мне, я всё равно ощущала тяжесть связанного с ними долга. И этот долг я буду исполнять до самого конца.
Теперь на меня смотрели и другие – деревня Хань, Люшу, Полугорье у Змеиной Излучины. Мне присылали письма со всей страны, из мест, которых не было на картах, о которых не писали в книгах. Все они рассчитывали на меня: что я сумею сделать так, чтобы следующий император был милосерден – а не сеял градом мечи и страдания с помощью усиленной магии Дао.
Я должна была закончить поэму. Должна была убить Тэрэна. Как ни больно мне было сознавать, что выбранный мной путь уводит меня всё дальше от семьи.
«Подожди меня, Ма, – думала я, глядя в темнеющее небо. – Ба, всё снова будет хорошо. Обещаю».
Когда Ми Юн уехала, я взяла вторую половину слуг, припасов и лошадей – и мы поскакали прямиком в Тецзу.
Мы путешествовали тайно, не обнаруживая себя. С повозок сняли цветы и знамёна Гуань – всё, что выдавало нашу принадлежность к Дому. На лошадей накинули попоны, чтобы скрыть их лиственные гривы. Я надела более скромное шёлковое платье, Цыи облачился в купленную форму городского чиновника, а слуги сменили блестящие алые одежды на обычные доспехи наёмной стражи. Для всех встречных я выглядела как супруга богатого столичного сановника, сопровождающая его в поездке по императорскому поручению.
– Почему на север? – ворчал Цыи в нашем общем экипаже, поправляя завязки головного убора учёного. Было видно, что он не привык такое носить.
Тецза. Округ, где воевал Тэрэн, место, указанное на могиле его матери. Я была уверена: там с ним что-то произошло. Что-то столь ужасное, столь небывалое, что превратило робкого и любящего мальчика в то чудовище, каким он стал теперь.
– Чтобы порадовать нашего принца, – бесстрастно ответила я. – Много лет назад, в юности, он воевал в городе Аньцинь и однажды обмолвился, что кое-что там оставил. Я хочу привезти ему эту вещь – в виде нежданного подарка.
Цыи скрестил руки на груди, нахмурившись ещё сильнее:
– В указе принца Тэрэна чётко прописано, что цель нашего пути – Луань. Что, если он убьёт меня за то, что я позволил вам изменить маршрут? Так же, как убил всех ваших прежних слуг?