Я уставилась на него.
– Не беспокойся. Это всего лишь слуги. Я найду тебе новых. Лучше прежних.
Я продолжала молча смотреть на него.
Он склонил голову набок:
– Вэй, ты на меня сердишься?
Сердишься.
Сердишься.
Я была в шаге от того, чтобы наброситься на него и вцепиться ему в горло. Сначала он бы не понял, что происходит, но затем, сообразив, призвал бы свои клинки и принялся всаживать их в меня раз за разом, – пока моя хватка не ослабнет и тело не рухнет в грязь. Но это уже не имело бы значения: я умерла бы, ощущая под ладонями биение крови в его жилах, и этого было бы достаточно.
Но я не сделала этого, – потому что его магический Щит всё равно не позволил бы мне коснуться его.
И потому что – удивительно, но даже сейчас – где-то глубоко во мне жила память о поэме.Поэма духа сердца. Песня о любви. Если он убьёт меня, я не смогу её закончить. И в таком случае он – со всеми своими ножами и насилием – станет императором. Убьёт ещё больше людей. И тогда не только Кипарисовый павильон будет пахнуть, как прилавок мясника.
Я огромным трудом заслужила расположение Тэрэна. Я устранила Хэсиня, своего главного противника. Теперь путь к убийству принца был совершенно чист. Я не могла поддаться гневу. Я не могла позволить Пеночке и всем остальным погибнуть напрасно.
Я должна была и дальше заставлять его верить, что я на его стороне.
Заставлять верить, что я всё та же покорная невеста, какой притворялась в нашу брачную ночь, – когда, стоя перед ним на коленях, рассказывала о мечте деревенской девчонки. Та, что шпионила ради него. Та, что любила его.
– Не совсем, – выдавила я. Во рту стоял привкус пепла.
Должно быть, Тэрэн всё же почувствовал, что я расстроена, потому что знак его печати тревожно замерцал.
– Тебе это не понравилось.
– Не совсем.
– Тогда чего бы ты хотела? – Он выглядел искренне озадаченным. – Каким бы презренным существом я тебя ни считал, ты всё же помогла изобличить предателя в моём дворе. Я хочу вознаградить тебя.
– Всё в порядке, Тэрэн. Я твоя жена. Я просто исполняю свой долг.
– Подожди. Я вспомнил. – Он оживился и поднялся на ноги, даже не потрудившись отряхнуть листья и грязь, облепившие его одежду. – Ты хочешь, чтобы твой брат учился в школе. Ты говорила мне об этом в нашу первую ночь вместе, больше года назад. И ещё ты хочешь, чтобы в твою деревню, в Луань, отправили еду, потому что там свирепствует голод.
Он не имел никакого права произносить название моего дома.
– Это будет несложно устроить. – Он кивнул самому себе с довольным видом. – Вдобавок я разрешу тебе покинуть дворец на один месяц, чтобы ты могла привезти дары лично. Вэй, этого будет достаточно?
Он продолжал смотреть на меня, словно ожидал благодарности, улыбки или хотя бы кивка, но я уже исчерпала все добрые слова, что во мне оставались, и не могла вымолвить ни звука.
Наконец я, видимо, ему наскучила, и он ушёл, оставив меня наедине с остывающим телом Пеночки под мелким дождём.
Глава 52 Прекрасный израненный край
Глава 52 Прекрасный израненный край
Дождь лил ещё несколько дней, холодных и серых. С каждым новым днём в Кипарисовый павильон понемногу прибывали новые слуги. На их лицах читалась пустая учтивость незнакомцев, а не теплота друзей. Я не стала утруждаться тем, чтобы запомнить их имена, за исключением старшей помощницы, Ми Юн, которая постоянно крутилась в моей гостиной, переставляя мебель.
– Не сюда, – тревожно говорила она. – И не сюда. Мандариновое дерево нельзя ставить у восточного окна. Зеркало не должно смотреть на заднюю дверь. Кто был вашей помощницей до меня? Она ничего не смыслила в пространственной гармонии.
Она говорила так много и торопливо, что я гадала, не боится ли она. Не пытается ли, прибегнув к неким «правильным» суевериям, отыскать логику там, где её нет вовсе, – и тем самым, в отличие от своей предшественницы, избежать расправы.
В живых остались только Цыи и Ху – они были единственными, кого пощадил Тэрэн. Писца я назначила лично, а у пожилой служанки не было языка. Принц, должно быть, рассудил, что ни тот, ни другая не могли быть осведомителем Хэсиня.