Нож провернулся. Евнух взвыл от невыносимой муки и обмяк, распластавшись по полу, разбрызгивая вокруг капли крови.
– Нет. – Тэрэн с презрением посмотрел на его безвольное тело. – Это не так. С Венцом или без него, в этой стране нет никого могущественнее меня. Никто не способен противостоять мне. Ни один человек в мире не может причинить мне боль.
Вошли стражники и уволокли старого евнуха прочь, его отсечённая кисть так и осталась лежать на ковре. Как только дверь закрылась, Тэрэн снова осел на пол и спрятал лицо в рукавах, дрожа всем телом. А я так и стояла, не в силах отвести взгляд от этой руки.
Было трудно дышать.
Сначала я лишила человека языка, теперь – руки. И это далеко не конец. Если бы кто-то рассказал той Вэй, какой она была раньше, о нынешней Вэй, живущей во дворце, та маленькая девочка содрогнулась бы от отвращения.
Глава 51 Награда
Глава 51 Награда
Когда я проснулась утром, Тэрэна рядом не было. От этого у меня в первый раз возникло недоброе предчувствие. А после и во второй – когда обнаружилось, что Пеночка не пришла проводить меня обратно в павильон и я была вынуждена возвращаться одна.
День был пасмурный, моросил лёгкий дождь, едва заметный, словно туман, оседавший влагой на затылке. За завесой дождя очертания Кипарисового павильона казались размытыми, и поначалу я не разглядела окружающее побоище. Задев ногой голову Тилы, я сперва подумала, что наткнулась на камень.
Потом посмотрела вниз – и взглянула в её глаза. Пустые. Шея оканчивалась кровавым обрубком. Я моргнула. Рядом тянулся кровавый след, пройдя по нему, я увидела, что её внутренности развешаны на ветвях ближайшего кипариса, словно украшения.
Я дышала очень, очень медленно. Казалось, сердце перестало биться вовсе.
Следующим я нашла Арона, старого садовника. Его труп безжизненно свисал с куста азалий, по ближайшим мощёным дорожкам была размазана кровь – слишком слабый дождь не мог её смыть. Неподалёку лежал сказочник Мо. Выпотрошенный. Словно рыба. Дуань, счетовод. Фэн, посудомойка. Жинань, повар. Ещё головы. Ещё тела. Ступни и конечности отдельно от туловищ, вырезанные сердца. Тётушка Пин – настолько изувеченная, что я не сразу её узнала.
Пахло вокруг, как от прилавка мясника на рынке.
Я должна была закричать, заплакать, упасть на колени – но я была точно каменная, неживая. Еле переставляя ноги, я поплелась к заднему саду. И там нашла Линь Пеночку.
Она лежала между корнями двух кипарисов, платье расцветки журавлиных перьев было изорвано в клочья. Её тело пронзали семь мечей. Одна рука всё ещё подёргивалась.
Рядом с ней, на мокрых листьях, в грязи, сидел Тэрэн. Глядя на дождь.
Я хотела…
Я остановилась, пытаясь собраться с мыслями и понять, чего именно я хочу. Я сделала медленный вдох, потом ещё один, потом ещё – и поняла: я хочу сделать ему больно.
Мне хотелось вспарывать его плоть ножом. Медленно, по волоску, по живому. И поливать каждый порез кислотой, пока не услышу его крик.
Мне хотелось жечь его факелом. Тоже медленно. Хотелось расплавить дочиста это злобное лицо – капля за каплей.
А потом, когда он уже будет на последнем издыхании после всех порезов и ожогов, просунуть руку ему под рёбра. Впиться ногтями в бьющееся сердце и сжимать его, пока оно не лопнет с жалким, отвратительным всхлипом.
Вдруг стало неважно, сколько языков я отрезала. Сколько рук отсекла. Сколько людей оттолкнула со своего пути. Не имело значения, какую цену мне придётся заплатить – лишь бы существо передо мной было мертво.
Рука Пеночки дёрнулась снова. Ей уже нельзя было помочь, но она ещё была жива, ещё мучилась. Я подошла к ней, вытащила один из мечей из её груди и вонзила ей в череп.
Она перестала двигаться. По её лицу медленно потекла тёмная кровь, густая, как сироп.
Тэрэн поднял взгляд – глаза его были спокойны.
– Вэй, – сказал он, – вчера я был зол. Очень зол. Но теперь больше не злюсь.
Я повернулась к нему. Завеса дождя и серого тумана, повисшая между нами, сослужила мне хорошую службу: я бы не смогла скрыть выражение ненависти на своём лице, даже если бы попыталась.
– Кроме того, – продолжил он тем же тоном, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся, – кого-то нужно было наказать. В этот раз не тебя – ты ведь помогла мне. И не предателя-евнуха. Он и так еле жив и заперт в тюремной камере, а дальнейшие пытки просто убьют его. Думаю, он сам был бы рад умереть – он ведь так хотел отправиться вслед за Цзиньчжой. Я не окажу ему милости в виде избавления.
Он обвёл жестом кипарисы вокруг себя, усеянные мёртвыми телами и внутренностями.
– Поэтому я пришёл сюда. Чтобы наказать виновных. И перестать злиться. И заодно – вознаградить тебя. Хэсинь, верно, наводнил мой двор шпионами, и твой павильон тоже. Я решил навести тут порядок за тебя, в знак благодарности за помощь.